Брендан Роджерс продолжал работать с командой, а Рафу Бенитеса я не видел. Но затем, осенью 2012-го, его пригласили в качестве исполняющего обязанности тренера в «Челси» после увольнения Роберто Ди Маттео, который выиграл Лигу чемпионов в мае того года. На одной из пресс-конференций я обмолвился, что Бенитесу везет в плане наследования готовых команд.
Я хотел упомянуть его заслуги. Он выиграл Испанский чемпионат-2001/02 с 51 забитым голом, что говорило о его прагматичном характере. И когда он возглавил «Ливерпуль», смотреть стало неинтересно — их футбол мне казался скучным. И меня удивило приглашение от «Челси». На счету Бенитеса было два чемпионских титула с «Валенсией», Лига чемпионов и Кубок Англии с «Ливерпулем». За шесть месяцев Ди Маттео выиграл Кубок Англии и Лигу чемпионов.
Так что их показатели можно было сравнивать. И все же Рафа снова оказался в Англии.
С момента, когда «Манчестер Юнайтед» стал открытой публичной компанией в 1990 году, я не сомневался, что клуб приобретет частный владелец. Компания BSkyB Руперта Мердока[89] была крупнейшим претендентом, пока Малкольм Глейзер[90] не купил долю в 2003-м. Наша история и аура не могли остаться вне поля зрения частных инвесторов. Единственное, что меня удивило: семья Глейзеров не относилась к богатым болельщикам команды.
Когда Глейзеры воспользовались случаем и купили «МЮ», мне позвонил Энди Уолш из объединения болельщиков «Юнайтед» и сказал, что я должен подать в отставку. Энди — хороший парень, но я даже не думал удовлетворить его требование. Я был тренером, а не директором. Я не был владельцем акций, продавшим клуб. Смена владельцев никоим образом не касалась меня.
Некоторые работали со мной 20 лет. Последствия отставки тренера порой шире, чем кажутся.
Я переживал, признаю. Меня заботило количество денег, которые мы сможем инвестировать в команду. Но я был уверен в клубной структуре и в своей способности находить хороших футболистов. Глейзеры с самого начала понимали, что покупают успешный целостный клуб.
Первым на контакт вышел отец Малкольм. Он позвонил мне. Через две недели приехали сыновья Джоэл и Ави, чтобы прояснить свою позицию.
Они сказали, что изменения не затронут спортивную составляющую. По их мнению, клуб находился в хороших руках. Я был успешным тренером.
Они не сомневались и полностью поддерживали меня. Все, что я хотел бы услышать от них, я услышал в тот день. Я понимал, что на презентациях принято пускать пыль в глаза. Люди уверяют, что все прекрасно, а потом возникает миллион оговорок. Некоторые лишились работы; нужно было затянуть пояса, чтобы выплатить долги. Но «Юнайтед» остался неделимым и с новыми владельцами, несмотря на займы, о которых говорили люди, и выплаты процентов.
Из года в год болельщики просили меня обозначить свою позицию относительно клубных долгов, я неизменно отвечал:
Когда я пришел в «Юнайтед», существовала группа болельщиков — Second Board. Они собирались в «Грилл Рум» и решали, что не так с «Манчестер Юнайтед». Вначале, когда моя позиция была более хрупкой, повернись они против меня, могли мне навредить. Мои предшественники на посту тренера находились в аналогичном положении. Когда я играл за «Рейнджерс», группа влиятельных фанов путешествовала с командой и не без успеха лоббировала свое мнение. Армия болельщиков «Юнайтед» была куда больше. В знак протеста против Глейзеров некоторые сдали абонементы и основали «Юнайтед оф Манчестер».
Футбольному болельщику нужно платить определенную цену, она заключается в том, что нельзя побеждать в каждом матче. Нельзя тренировать до конца жизни. «Юнайтед» повезло иметь двух тренеров, которые в сумме работали полвека. В зависимости от результата, настроение ухудшается или улучшается. Футбол по природе противоречив. Я помню, как после поражения от «Рейнджерс»болельщики бросали из окон кирпичи.
Летом 2005-го, кроме моего возраста, у Глейзеров не было причин менять тренера. Я даже не рассматривал этот вариант, не чувствовал напряжения вокруг себя.
