— Ладно, — покладисто кивнула я и коснулась его губ лёгким поцелуем, чувствуя, как горячечное дыхание обжигает мою кожу.
Какое там ладно, я только-только пришла в себя после шока, когда увидела его бегущим под пулями. Позволить ему умереть, вот так тупо, от простуды, зная, что в двух шагах находятся лекарства? Ну нет.
— Иди сюда, — кое-как я умостилась рядом.
Вслушиваясь в его неровное дыхание, я дождалась, пока Фридхельм заснёт. Затем осторожно высвободилась из-под его расслабившейся ладони.
Парни попадали по койкам, надеясь урвать хотя бы пару часов сна. Неизвестно ведь, когда снова погонят в бой. Вилли, по-моему, тоже улёгся. Я вышла на улицу, прислушиваясь. Вроде тихо, но конечно это всё может в любой момент измениться. Если Вильгельм не может помочь брату, значит придётся мне. Я по-прежнему дико боюсь попасть под обстрел, но смотреть, как Фридхельм мечется в лихорадке, не могу. Я напрягла память. Во время редких прогулок он показывал мне в какой стороне находится рота Файгля. Значит там же где-то и госпиталь. Если я проберусь туда, хотя бы разживусь лекарствами. Тут же внутренний голос услужливо напомнил, что попадись я нашим, меня явно по головке не погладят. Я задумалась. А что если пойти другим путём? Я каждый раз чистосердечно признавалась, что русская, оттуда все проблемы. А если косить под немку? Точно. Если попадусь, буду лопотать нихт ферштейн, изображу пантомимой, что я медсестричка. Красноармейцы вряд ли будут пытать девушку, ценности как военнопленная я не представляю. Дадут мотивирующего пинка в спину и отпустят. Если бежать — то сейчас. Я подпрыгнула, уцепившись за обледеневшую насыпь и подтянулась. Чувство самосохранения резко дало по мозгам и завопило: «Что, блядь, ты творишь?» Ничего, прорвёмся, в конце концов не может же мне всё время тотально не везти.
— Далеко собралась? — видимо ещё как может.
— Не очень, — я упорно продолжала карабкаться наверх. — Сгоняю в больничку и вернусь.
— Вот же полоумная, — Вильгельм без особого труда сдёрнул меня обратно.
Мы уставились друг на друга с молчаливым: «Шо, опять?!» и «Ну и что ты мне сделаешь?»
— Я ведь предупреждал.
— Что придушишь меня, если я ещё раз куда-нибудь рыпнусь? Помню, — вздохнула я. — Можешь приступать прямо сейчас.
Вилли похоже засомневался, а не последовать ли моему совету? Во всяком случае на мордахе промелькнула знакомая гримаса.
— Фридхельму нужны лекарства, парней, я так понимаю, ты отправить не хочешь, значит пойду я.
— Не хочу? — взвился он. — Сейчас каждый солдат нужен здесь! Я не могу нарушить приказы!
— А я могу, и мне феерически похер, если ты потом выпнешь меня, — даже ещё лучше, голову ломать не придётся, как в очередной раз сбежать.
— Забыла, как болталась на виселице? — начиная закипать, спросил он.
— Фридхельм может умереть, если ничего не делать, — тихо ответила, надеясь, что любовь к брату перевесит все его правила и законы военного времени. — Я постараюсь быть осторожной, ну, а если… — тяжко было вот так говорить о собственной смерти, но в кои-то веки я решилась на такой поступок, так что отступать нельзя. — Значит так тому и быть.
— Нет, — он вцепился в мой рукав, подталкивая к блиндажу.
— Я всё равно сделаю это, — я с силой рванулась из его хватки. — Ты не всегда будешь отсиживаться в этой чёртовой землянке. Ты не понимаешь, другого варианта просто нет!
— Успокойся, — Вилли остановился, привалившись к земляной стене. — Мне надо подумать.
Чего тут думать, когда родной брат загибается, я не понимаю. Как два невротика со стажем мы полезли по карманам, доставая сигареты. Глядя, как я перевожу одну за другой спички, Вилли протянул зажигалку.
— Я не могу отдать приказ никому из них уйти с передовой, — пробормотал Вилли, нервно затягиваясь сигаретой.
Ну, а что ты хотел, дорогой. Жизнь не конструктор «Лего», из которого мы строим идеально правильные башенки. Есть такое ёмкое понятие как форс-мажор.
— Так не мешай мне, я не участвую в боях, никто и не узнает, что я сбежала в госпиталь, — в том, что мальчики меня не сольют, я не сомневалась, ведь в конце концов им тоже понадобятся бинты и лекарства.
Вилли окинул меня нечитаемым взглядом и слегка усмехнулся:
— Мы не очень ладим, но это не значит, что я готов избавиться от тебя, отправив под пули, — он отбросил потухший окурок. — Я пойду сам.
— Командир, самовольно покинувший поле боя? — растерянно переспросила я. — Это же штрафбат, если не больше.
— Ты сама сказала, что иначе Фридхельм умрёт.
— Говорю же, у меня всё получится, я видела карту, если осторожно идти через…
— Ты и осторожно? — а Кребс откуда здесь взялся?
— Ты всё слышал? — тихо спросил Вильгельм. — В таком случае приказываю принять временное командование взводом.
— Герр лейтенант, будет лучше, если в госпиталь отправлюсь я, — ответил тот. — Вы нужны здесь, да и скрыть моё отсутствие будет проще.
Вилли естественно не станет поднимать шум, что Кребс отлучился можно сказать в самоволку, а простым солдатам никто не обязан отчитываться, куда услали фельдфебеля. Вот только зачем это Кребсу?
