— Дурацкие шуточки, как ты это называешь, порой единственный способ не сойти с ума, когда мир летит к чёрту, — тихо заговорила Эрин. — Когда я закрываю глаза, то вижу месиво из окровавленных тел, и кажется до сих пор слышу крики горящих заживо. Если это можно развидеть и выкинуть из головы хотя бы на пару минут, какая разница каким способом я это делаю?
За столько недель я привык видеть в её глазах раздражение, насмешку, страх, но сейчас в них читались усталость и какое-то презрение. Поскольку смотрела она не на меня, оставалось только теряться в догадках, на кого направлены эти эмоции. Мне снова показалось, что передо мной сидит не вчерашняя школьница, а проживший не один десяток лет человек.
— Ты всё ещё можешь передумать насчёт перевода.
Я не хотел, чтобы это прозвучало злорадным упрёком, но ведь жалко эту дурёху. Даже мужчины ломаются, не выдерживая тягот войны, а она хрупкая девчонка. Она лишь помотала головой. Действительно такая сильная любовь, что она не хочет разлучаться с Фридхельмом даже ценой своей жизни?
— Как думаешь, что сейчас происходит там?
— Файгль должен был вызвать подкрепление и лютваффе уже отреагировали, — где-то издалека всё ещё слышались отзвуки выстрелов и взрывов. — Я уверен, парни скоро найдут нас.
— Кестер погиб, Хайе тоже.
Я в бессильной злости сжал пальцы. Каждый раз я чувствовал одно и тоже: боль, вину, бессилие. Как бы я ни старался вести бои с минимальными потерями, я не мог уберечь их от смерти. Скольких солдат я уже потерял с начала войны… Кестер попал к нам всего лишь три недели назад, мальчишка не пережил своего первого боя.
— А… Фридхельм? — осторожно спросил я. — Ты видела его?
— Он вернулся за мной в штаб, сказал спрятаться в доме, — голос Эрин чуть дрогнул.
Вот почему его не было с остальными — бросился в первую очередь спасать её. Конечно он всё сделал правильно, но именно поэтому я и был против их романа. Солдат, для которого на первом месте стоит личное, уязвим. Будь он рядом, я бы всегда смог прикрыть его, а теперь остаётся только гадать, жив ли он. Словно прочитав мои мысли, Эрин резко сказала:
— Он жив! Я бы почувствовала, если бы это было не так! Он обещал за мной вернуться…
Я скептически отношусь к этим всем женским предчувствиям, но видя, что она вот-вот расплачется, не стал спорить.
— Конечно он жив. Я тоже это чувствую, он ведь мой брат.
Я не знал, сколько мы так уже просидели. Может час, может полночи. Ногу периодически простреливало болью, и глядя на Эрин, я видел, что ей тоже несладко. Она неловко завозилась, пытаясь одной рукой открыть фляжку с водой.
— Давай помогу.
Её пальцы были холодные как лёд. Хорошо, что сейчас не зима, иначе мы свободно могли не дотянуть до утра.
— Вот же хрень, — пробормотала она. — Где-то посеяла ранец, а сейчас бы пригодилось обезболивающее.
— Нас скоро найдут.
Скорее всего атаку русских удалось отразить. Будь оно иначе, нас бы уже обнаружили их солдаты.
— Пока нас найдут, я созрею отгрызть себе руку.
Я полез в карман за портсигаром и задел рукой плоскую бутылку. Да это просто подарок! Я только сейчас вспомнил, что вчера Файгль презентовал мне этот напиток, «достойный офицера».
— Обожди с этим, — я почувствовал себя фокусником, доставая эту чудом уцелевшую бутылку.
— Живём, — усмехнулась Эрин. — И согревающее, и обезболивающее. Правда на пустой желудок нас разнесёт в хлам. Давай-ка проведи ревизию, может и закуска найдётся.
Мы дружно зашуршали по карманам.
— Гляди, что я нашла, — она продемонстрировала небольшую шоколадку. — Спасибо Коху.
— У меня всё гораздо скромнее, — я выудил начатую пачку галет, даже не вспомнив, сколько они у меня болтаются.
— Ваше здоровье, фройляйн, — я приподнял бутылку и сделал первый глоток, затем передал её Эрин. При неловком движении боль вспыхнула с новой силой.
— А с тобой-то что? — заметив болезненную гримасу, насторожилась она. — Ты же вроде не ранен?
— Не ты одна «удачно» приземлилась. У меня скорее всего перелом ноги.
— Говорю же, здесь клуб неудачников. Нарочно не придумаешь. Ты ногу сломал, я руку. Хотя-я-я, — она насмешливо прищурилась. — Не так уж тебе не повезло.
— В смысле? — я протянул руку, возвращая бутылку — не стоит ей увлекаться спиртным.
— Ну как же, герр лейтенант, раз вы ранены, значит, попадёте в госпиталь в заботливые руки хорошенькой медсестры, — вот же зараза, хитро улыбается, намекая на мои отношения с Чарли. — Главное не тупить, и будет вам счастье.
— Давай определимся. Я готов прислушиваться к твоим советам, но не когда они касаются моей личной жизни.
— А что так? — невинно спросила она. — Я плохого не посоветую. Давно уже не секрет, что вы с ней неровно дышите друг к дружке. Ну и к чему ходить вокруг да около? Хочешь дождаться, что её кто-нибудь уведёт у тебя из-под носа?
— Повторяю, моя личная жизнь тебя не касается, — я чувствовал, как нарастает глухое раздражение. Эта девчонка умудрилась всколыхнуть мои сомнения, да к тому же ещё намекнула, что Чарли может влюбиться в другого.
