— Вот и хорошо, — я обнял её, чувствуя как она подалась ближе. — А как только вернёшься, я к тебе приеду.
— Эрин? — заметив подругу, окликнула её Чарли.
— Я не вовремя? — она скептически оглядела наши кислые лица.
— Нет, я как раз собиралась тебя искать, — голос Чарли предательски дрогнул. — Я уезжаю в Берлин, хотела попрощаться.
— Это же здорово, — ободряюще улыбнулась Эрин. — забудешь хоть на пару недель об этих бинтах-горшках и почувствуешь себя нормальной девушкой. Сходишь в парикмахерскую, опустошишь магазины, соберётесь где-нибудь с подружками.
— Тебе что-нибудь привезти? — Чарли слабо улыбнулась в ответ на такой позитивный план.
— А как же! Пойдём, я всё напишу пока ты будешь паковать вещи, — Эрин уже тащила её в коридор. Обернувшись, она окинула меня красноречивым взглядом, как бы говоря: «Ну вот что ты за идиот?» Я прошёл в столовую, хотя есть не хотелось, машинально взял поднос с бутербродами и чаем и присел за ближайший столик. Остро накатила тоска, всё-таки за ночь я успел свыкнуться с мыслью, что мы с Чарли перейдём рубеж давней дружбы. Я сам отпустил её и неизвестно теперь когда мы снова увидимся. Словно в насмешку из динамиков радио громко играла нежная мелодия.
Моё маленькое сердце бьётся только для тебя.
Оно считает часы, когда ты вернёшься и обнимаешь меня.
Моё маленькое сердце давно мечтает о счастье.
Оно ждёт тебя на Родине и знает, что ты скоро вернёшься
И посмотришь на меня с любовью…
Я давно поняла, когда рассталась со своей удачей. В тот момент, когда блондинистая ебанашка сбила меня на светофоре. С тех пор на меня валилось столько крипоты, что досрочное «погребение» в могиле уже как-то не удивляет. Главное осталась жива. Правда вся перебитая-перешибленная, но это уже мелочи. На фоне чужих увечий мой перелом выглядит практически бонусом. Хотя бы потому, что я получила передышку на несколько недель. Удобная койка, тихо-спокойно, а главное сколько угодно горячей воды в душе. Поскольку госпиталь был прежде всего рассчитан на солдат, и женских палат в нем не предусматривалось, меня подселили по старой памяти в комнатку к Чарли и Хильдегард. Первые дни я ела и отсыпалась, тем более в больничной пижаме расхаживать было как-то стрёмно. Форму мою конечно выстирали, но одеваться одной рукой было не очень удобно. Не дергать же мне постоянно Чарли. Она и так загружена работой. Раненые продолжали прибывать каждый день.
— Так и будешь сидеть затворницей? — снисходительно усмехнулась Хильдегард, подкрашивая перед зеркалом губы.
Вот кому хорошо живётся. Эта девица лишнего не перетрудится, чуть ли не каждый вечер бегает на офицерские тусовки. Как только ещё не попалась Бриггите? Вчера эти гуляки даже музон умудрились врубить.
— Я собираюсь лечь спать и тебе советую, — Чарли аккуратно повесила в шкаф форменное платье. — Завтра уже в шесть утра надо начинать перевязки.
— А жить-то когда? — скривила мордашку Хильди. — Я не собираюсь оставаться старой девой и вечно выносить здесь судна.
— По-моему, это тебе не грозит, — я не сдержала шпильки. — Догуляешься, что Бригитта настучит доктору про твои похождения.
— Даже если так, мне ничего не будет, — самоуверенно заявила она. — Доктор Йен слишком ценит мои навыки и, я думаю, проявит понимание. В конце концов я не делаю ничего дурного, всего лишь поддерживаю боевой дух наших солдат.
Так вот оказывается как это называется! А я-то дура всю жизнь по-простому именую это «блядством». Чарли может и верит, что подруженька чинно попивает чаёк в укромной оранжерее, но я как-то застукала нашу красотку с бравым офицером в процедурной. И они там явно не повязки меняли.
— Иди уже, а то всех красавцев без тебя разберут.
Я заметила в коллективе медсестёр пополнение. Обычно на фронт уезжали вот такие молодые дурёхи. Женщины, у которых есть семья и дети, понятное дело хер знает куда не попрутся.
— Спокойной ночи, скромницы, — Хильдегард напоследок лучезарно улыбнулась и отчалила.
Я улеглась на койку, но поскольку выдрыхлась днём, спать не хотелось.
— Чарли, а ты не думала о том, что бы вернуться домой?
Я же видела, как ей тяжело. Она до сих пор иногда выползала по стеночке после особо сложных операций.
— Что ты, конечно нет, — она застенчиво улыбнулась. — Я ведь знала, куда еду.
— Как там Вильгельм, поправляется? — видела я их пару раз на балконе — стоят как два школьника, мнутся, глазки отводят.
— Конечно, уже потихоньку пробует ходить.
Обычно я не лезу в чужие отношения, но тут прям вот захотелось. Встряхнуть их обоих и рявкнуть: «Да что с вами такое? Если вы любите друг друга, неужели сложно сказать, пока есть время?»
— Ну так чего ты увалилась спать вместо того, чтобы лишний раз пообщаться, пока он здесь?
— Ему нужно больше отдыхать, — залепетала Чарли. — У него же не только перелом, но и лёгкая контузия.
У вас у обоих, блин, контузия! Вот же свела судьба два тормоза.
