— Мужчин бывает трудно понять, но хоть ты будь умнее. Поговори с ним, необязательно прямо в лоб заявлять «Я тебя люблю», но намекнуть же как-то можно. В конце концов поцелуй его, авось догадается, — по крайней мере целоваться наш правильный моралист умеет неплохо, а там может дело у них легче пойдёт.
— Ты что, я так не смогу, — скуксилась Чарли. — А поговорить… я пыталась, вчера уже почти призналась ему.
— Аллилуйя! И что же пошло не так?
— Сестра Бригитта явилась меня искать. Ещё и отругала. Сказала, если ещё раз увидит, что я кокетничаю с солдатами, то сообщит доктору Йену.
— Пусть лучше следит за Хильдегард и Ирмой, устроили тут блядушник, — так всегда в жизни и бывает — кому-то всё сходит с рук, а кто-то палится по фигне. — Ничего, мы что-нибудь придумаем, где вам можно спокойно поговорить.
— Когда Вильгельм поправится, я позову его в парк, там точно никто не помешает, — мечтательно улыбнулась Чарли. — Мне немного стыдно говорить первой… Как это вообще происходит? Расскажи, как ты сказала Фридхельму что любишь?
— Фридхельм…
Я усмехнулась, вспомнив эти «танцы с бубнами» вокруг Карла. Фридхельм к счастью не такой тормоз как старшенький.
— Он первым признался, так что мне было проще.
— Ты такая счастливая, можешь быть рядом с ним, а я ночами не спала, когда шли бои. Каждый раз, когда привозили новых раненых, боялась увидеть среди изувеченных тел Вильгельма.
— Счастливая? — эх, Чарли, знала бы ты правду, так бы не говорила. — Да… наверное, — перехватив её удивлённый взгляд я поспешно добавила. — Я хочу сказать, мне как и тебе страшно потерять его. Особенно когда своими глазами видишь, что происходит на передовой.
— Нужно думать о хорошем, — Чарли пересела на мою кровать, ласково погладила по плечу. — Война закончится, мы все вернёмся в Берлин. Вы с Фридхельмом поженитесь, и я надеюсь, Вильгельм тоже сделает мне предложение.
— Пусть для начала наберётся смелости в любви тебе признаться, — а то целоваться с чужими девушками это он оказывается может, а той, которую вроде бы любит, даже сказать это боится.
***
— Сделайте глубокий вдох, больно?
— Вроде бы нет, — надеюсь, у меня не сломана парочка рёбер, вон какой синячище на пол-бока красуется.
— А так? — Йен слегка сжал пальцы, ощупывая гематому.
— Немного, — до чего у него холодные руки, быстрее бы заканчивал осмотр.
— Что ж, думаю вы в порядке, гипс я сниму вам через пару недель не раньше, — он отошёл к умывальнику. — Советую вам не пренебрегать режимом и постараться набраться сил перед выпиской.
— Конечно, — я поднялась с кушетки.
— Шарлот, будьте добры, сделайте мне кофе, — он устало потёр переносицу, глядя на кипу бумаг на своём столе. — И пока есть время до следующего обхода, можете ко мне присоединиться.
Не поняла, с чего это он её зовёт кофе распивать?
— Вы можете идти, — а это уже мне.
Ага, щас. Сначала я должна убедиться, что мне ничего не показалось. Я вышла и замерла у неплотно закрытой двери. Чарли отошла к столику, где стояли спиртовка и чашки, но я прекрасно видела, как на неё смотрит этот престарелый Казанова. Таким по-мужски заинтересованным взглядом. Ничего себе, он же старше её чёрт знает насколько.
— Вы чем-то взволнованы?
— Нет, — тихо ответила Чарли.
— Вчера получили почту, надеюсь, вас ничего не расстроило?
— Дома всё хорошо, мама правда скучает и волнуется за меня, — Чарли обернулась, пряча смущённую улыбку.
— Ничего, скоро вы сможете увидеться.
Н-да уж, вроде бы ничего криминального, но я же видела, как он смотрел на неё. Учитывая, что он ещё больший сухарь чем Вилли, это смело можно считать подкатом. Чарли конечно вряд ли понимает, что происходит. Она по уши в мечтах о своём ненаглядном, так что доктору ничего не обломится, но я не смогла сдержаться и не подразнить немного Винтера. Глядишь быстрее созреет, чтобы подсуетиться и застолбить нашу стесняшку. После приключений на кладбище Вилли старательно меня избегал, но блин, это несерьёзно, учитывая, что нам ещё возвращаться на фронт. Мне почему-то не было особо стыдно. Нехорошо конечно при живом парне целоваться с левым мужиком, а тем более с его братом, но всё же не тот это случай, чтобы бить тревогу. Никто из нас на собирался предавать Чарли и Фридхельма. Я даже разозлиться тогда толком не смогла, больше охренела с такого поворота. Если бы он полез распускать руки, отхватил бы сразу, но в тот момент, когда мы словно провалились в другую реальность и могли только ждать либо спасения, либо смерти, эта минутная близость помогла почувствовать, что жизнь продолжается.
Чарли уехала и стало совсем тоскливо. В основном я спала и перечитывала классиков из старой библиотеки, периодически выползая на балкон перекурить. Пару раз натыкалась на Вилли. Даже жалко этих дурашек. Чарли уехала вся в слезах-соплях, этот вон ходит унылый как не знаю кто. Заметив меня, он настороженно прищурился, словно ожидая, что я упрекну его в том, что отпустил Чарли. Расслабься, не собираюсь я тебя добивать. Итак вижу, что хреново.
