Вспомни чёрта, он и появится. Бодрый, словно и не было этого утреннего недомогания, не то что я.
— Как видите нет.
— Что-нибудь говорил? — цепко взглянул на меня Ягер.
— Звал мать, просил воды. Вот и всё, — я отвечала односложно, всем видом показывая, что пора бы уже и честь знать. — Я могу идти?
— Пока нет, — Ягер приоткрыл дверь и что-то негромко сказал солдату.
— Вы наверное забыли, что я не одна из ваших солдат? Я здесь прежде всего пациентка и нуждаюсь в отдыхе. Или будете морить меня голодом заодно с этим пленным?
— Успокойтесь, фройляйн, сейчас решим ваши проблемы, — он снова отошёл к двери, я рванула следом. — Принесите сюда ужин и побольше кофе.
— И позовите лейтенанта Винтера, — рявкнула я, содрогнувшись от свалившейся перспективы сидеть здесь всю ночь.
Ягер согласно кивнул солдату. Затем с усмешкой повернулся ко мне.
— Решили нажаловаться своему командиру? Это бесполезно. Уверен, он поймёт необходимость вашего присутствия здесь.
— А оно действительно так необходимо? Я видела здесь как минимум одну русскую санитарку.
— Я им не доверяю, — нехотя ответил он. — Они же на одной стороне. Думаете, она признается в том, что услышала? Информация слишком важная, чтобы оставлять что-то на волю случая.
Вроде как смягчившись, я улыбнулась. Знал бы этот продуманный тип, что своими руками привёл ту, что как раз-таки наверняка скроет всё, что случайно услышала.
Караульный привёл судя по виду очередного пленного. Вот только зачем? Мужчина едва держался на ногах, волосы на виске слиплись от крови.
— Подойди ближе, — медленно сказал Ягер, однако не попросив меня переводить. — Что скажешь? — он кивнул на раненого.
— Мне обещать лекарства, у меня вон бок гниёт, — он порылся в кармане, достав смятый грязный листок. — Я же сдаться как тут написано.
— Сначала ты скажешь, кто он такой, — холодно улыбнулся гауптман. — Если я буду доволен ответом, тебе оставят жизнь и даже возможно примут на службу.
Мужик судорожно сглотнул, тут к гадалке не ходи ясно, что раненого он узнал.
— Он прибиться в наш отряд в феврале, кем был до этого знать только наш командир.
— Он сам заминировал поле перед мостом?
— Нет, приезжать сапёр.
Мужик говорил медленно, на ломаном немецком, бегающий взгляд выдавал то, что такое решение далось ему нелегко. Видать сдался, испугавшись перспективы медленно загибаться от загноившейся раны.
— Он долго с ним обсуждать, как лучше расположить мины.
— Это всё? — Ягер въедливо сканировал его взглядом.
Судя по всему нет, даже я это вижу.
— Я слышал, мост они тоже хотеть взорвать. Если вы всё-таки перейти то поле, на мосту быть динамит.
— Не удивлюсь, если это тот динамит, что вы у нас украли, когда месяц назад подорвали железную дорогу, — презрительно усмехнулся Ягер. — Впрочем что от вас ждать? Хитрая, бесчестная нация дикарей и варваров.
А вы прямо ангелы белоснежные. Бедняжечки, обворовали их русские сволочи, ещё и не дают дальше идти по их, между прочим, земле. Логика на уровне маразма.
— Уведи его, — гауптман кивнул солдату. — Отправьте пока на лечение, дальше видно будет.
Ну хоть здесь не обманул, не зря мужик душу продал.
— Теперь вы понимаете необходимость срочности допроса? — устало спросил Ягер. — Моя дивизия не может идти дальше по минам, а теперь, как выяснилось, и мост начинён взрывчаткой.
— И вы думаете, он вам всё расскажет, когда очнётся? Не все так легко сдаются.
— Я найду методы убедить его, не сомневайтесь, — ох, как не понравилась мне его улыбка.
— У него держится жар, — Йен снова пришёл осмотреть ценного пациента. — Почему вы не разрешаете ввести антибиотики, если он нужен живым?
— Он может сказать в бреду то, о чём промолчит на допросе, — заявил этот садюга.
Вилли всё же прихромал мне на выручку, и я позволила себе возмущённое:
— Герр лейтенант, я не понимаю, что от меня требуется? Этот человек умирает и, судя по всему, так ничего и не скажет. Кроме того, я всё ещё плохо себя чувствую.
— Герр Ягер, прошу принять во внимание, что Эрин действительно прежде всего пациентка, — неожиданно вмешался доктор. — Она нуждается в отдыхе.
— Я уже позаботился, чтобы фройляйн Майер могла отдохнуть, — невозмутимо ответил Ягер. — Вы действительно считаете, что он может не дожить до утра?
— Я вам уже сказал, идёт воспаление, нужны антибиотики, — раздражённо подтвердил Йен. — Я могу его либо вылечить, либо передать вам, и делайте дальше, что хотите. Держать его в пограничном состоянии я не буду.
— Ладно, вводите антибиотик, — сдался гауптман и безапелляционно кивнул мне: — Вы пока остаётесь.
Я обернулась к Вилли, просемафорив взглядом: «Какого хера этот упырь командует мной почём зря? Сделай с этим что-нибудь!»
— Герр гауптман, почему бы вам не провести допрос утром? Возможно пленный к тому времени очнётся, — ну надо же, решился подать голос.
— Герр лейтенант, — снизошёл до объяснений Ягер. — Вы же понимаете, пленный может и умереть. Я не хочу упустить момент, если он скажет что-то важное. Уверяю вас, я не буду переутомлять фройляйн Майер, но пока она нужна здесь.
Вилли неодобрительно смотрел на него, и тот коварно улыбнулся:
