Тут без вариантов, слишком хорошо знакомо мне это выражение морды лица «приказ же». Да и настаивать на своём, значит, обеспечить ненужные подозрения. Я медленно отошла от палаты. Странно всё это. Ягеру же по идее ещё понадобится переводчица, но по ходу это буду уже не я. Навстречу мне торопливо шла девушка-санитарка. Блядь, да с чего такая рокировка? Он меня в чём-то подозревает? Вполне возможно, ведь я проявляла недопустимое сочувствие к врагу Германии, но с другой стороны ничего совсем уж криминального я не сказала и не сделала. Скорее всего хитроумный гауптман решил перестраховаться и ничего не оставлять на волю случая. Ну и прекрасно, зато теперь я избавлена от необходимости терпеть его общество. Завтрак я пропустила, поэтому к обеду была в столовке чуть ли не первая.
— Вы не против?
Да что ж ты будешь делать. Столиков других нет, что ли?
— Ну что вы, — чувствую, поесть мне не удастся — Ягер явно припёрся для очередной каверзной беседы.
— Я решил последовать совету доктора Йена и не злоупотреблять вашей помощью, — без предисловий начал он. — Самую важную информацию я выяснил, дальше вполне справится русская санитарка. Надеюсь, вы не в претензии?
— Конечно нет, — безразлично ответила я.
Терпеть не могу, когда кто-то в упор пялится, пока ты пытаешься поесть. Благо год, проведённый в армейке, заставил меня пересмотреть многие привычки. Так что я продолжила невозмутимо наворачивать супчик, тихо про себя надеясь, что наш разговор на том и кончится.
— Вы безупречно справились с поставленной задачей, — блин, ты есть сюда пришёл или трындеть? — Что вы скажете, если я предложу вам перевестись в мою дивизию?
— Простите, но я откажусь, — да где ж я так нагрешила, что мне сказочно везёт на такие плюхи от вселенной?
— Почему? — невозмутимо спросил он. — Мне казалось, мы неплохо сработались.
Неплохо сработались мы с Вилли, а то, что ты мне устроил, я даже затрудняюсь как-то назвать.
— Я предпочитаю оставаться в части, где служит мой жених.
— Бросьте эти романтические глупости, — снисходительно усмехнулся Ягер. — На войне недопустимо ставить на первое место личные эмоции. Служить в дивизии «Великая Германия» намного престижнее.
— Конечно, — я покладисто кивнула. — Но я ведь вам говорила, что не стремлюсь построить карьеру в военном поприще. К тому же я не профессиональный переводчик.
— Обычно я предпочитаю не иметь дел с неопытными девочками, но ради вас готов сделать исключение
В его голосе промелькнули мурлыкающие нотки. Он что — подкатывает ко мне?
— Под чутким руководством опытного мужчины вы можете достичь определённых успехов.
— Кажется я уже просила вас держать свои грязные намёки при себе, — оскорблённо вскинулась я.
Да кем он себя возомнил? При других обстоятельствах я сама могла бы научить его плохому.
— Не знаю, о чём там вы подумали, — невинно улыбнулся он. — Но я имел в виду вашу карьеру. Пройдя должное обучение, вы могли бы добиться гораздо большего, чем место штатной переводчицы.
Ну, приехали. Кажется, кто-то ещё пару дней назад окрестил меня бесполезной дурой, а сейчас вон как запел.
— Полковник Штольц — хороший друг моего отца. Я мог бы дать вам хорошие рекомендации.
Полковник Штольц это у нас хто? Та-а-ак, если подумать, где можно развернуться девушке с хорошим знанием русского? Неужто намекает на Абвер?
На мой недоверчиво-вопросительный взгляд Ягер едва заметно кивнул.
— Безусловно это интересное предложение, — слава богу месяцы притворства приучили меня всегда держать наготове нужный набор слов. — Я обдумаю его.
— Обдумайте, — в его глазах мелькнули коварные смешинки.
Забив на недоеденный обед, я решила ретироваться. Чёртов Ягер расселся так, что хрен пройдёшь. Как он верно заметил, с координацией у меня бывают проблемы, я едва не навернулась, споткнувшись о ножку его стула.
— Осторожнее, — он поднялся, придержав меня за локоть. — Куда вы вечно бежите?
— Последние дни я плохо сплю, — пробормотала я, пытаясь осторожно высвободиться.
— Так попросите у доктора снотворное, — да что ты в меня вцепился, ещё и смотришь, словно просканировать хочешь. — Но мне кажется, ваша проблема в том, что вы слишком близко к сердцу принимаете некоторые вещи. Проявить милосердие к побеждённому врагу вполне допустимо, но надо знать меру.
Самое умное, что я могу сейчас сделать, убеждённо втирать, что я горячо поддерживаю вчерашнюю расправу, но почему-то казалось, что не стоит сейчас отыгрывать эту программу. Ягер не дурак, если действительно что-то заподозрил, то включать сейчас заднюю будет и странно, и уже поздно. Нет, пойдём другим путем.
— Безусловно смотреть на расстрел… неприятно, но у меня достаточно других проблем, — Ягер состроил сочувственную мордаху. — Я скучаю по своей семье, волнуюсь, что уже три недели ничего не знаю, что происходит на передовой, где мой любимый. В конце концов у меня свадьба сорвалась.
