Вот же тварь! Коле теперь не жить, если сбежит и вернётся к партизанам. Поймав его взгляд, я почувствовала, как знакомо обожгло изнутри тошной виной. Мы оба предали свою родину, каждый по своим причинам. Только он переживает это намного острее, чем я. Никто из этих испуганных людей не проронил ни звука, но от того, что его не осыпали проклятиями, понятное дело легче не было. Ягер мастерски раскатал его словно катком. Заставил предать, да ещё и отрезал все пути назад. Я тоже идиотка, думала, что так легко смогу нахимичить с переводом. Невозможно балансировать на грани серого. Здесь только два выхода: или геройски помереть, успев до этого момента как можно больше подгадить немцам, или молча смотреть на всё, что творится вокруг, что я собственно и делаю.
— Вам нехорошо, Эрин? Не хотелось бы получить выговор от нашего доктора, — вроде даже заботливо спросил Ягер.
Я нехотя повернулась к нему:
— Рука болит, — что было в общем-то правдой.
Чувствую, долго мне ещё будет аукаться этот перелом.
— Мы скоро приедем.
Я упрямо смотрела в окно, всем видом показывая, что не расположена к задушевным беседам. Надеюсь, теперь мы будем меньше пересекаться, а там глядишь и выписка подоспеет.
— Вам конечно пришлось тяжело, но вы не представляете насколько помогли армии Вермахта.
— Я думаю, вы бы прекрасно справились и без меня. Вы же не блефовали, когда собирались отправить местных разминировать мост?
— Считаете меня чудовищем? — в его глазах мелькнула подначивающая насмешка.
Что толку объяснять ему, какой он мудак? Думаю, он и сам это знает, а может, и нет. Уверен как и все немцы, что творит правое дело. Как там в теории нацизма? Есть «право имеющие», а все остальные — твари дрожащие?
— Я понимаю, что жестокость на войне — необходимая мера, — пришлось прикусить язык и пробормотать более-менее подходящий ответ.
— Я не одобряю бессмысленную жестокость, — да ты поступаешь ещё хуже чем Штейнбреннер, который ебашит всех подряд из огнемёта. — Безусловно было проще отправить местных баб проверить поле, но зачем разбрасываться ресурсами? Союз — огромная территория, понадобится немало рабочих рук, чтобы обрабатывать эти земли. Если бы мальчишка продолжил упрямиться, конечно пришлось бы так поступить, но я предпочитаю многоходовые стратегии. Этот боец может оказаться полезным, но по своей воле никогда бы не перешёл на нашу сторону, а теперь, когда я отрезал ему все пути к бегству, очень надеюсь, он пересмотрит свои взгляды. А какой способ разговорить пленного бы придумали вы?
Тьфу на тебя, ну и вопросики!
— Так сразу и не скажешь, — я постаралась улыбнуться. — Боюсь, я совсем не сильна в стратегиях.
— Это так, — усмехнулся гауптман. — Но мне кажется, у вас есть потенциал со временем освоить это искусство. Что-то не нравится мне наша беседа. В голове уже давно зажглась красная лампочка — ахтунг, опасно!
— Не думаю, что мне это пригодится, — пора напомнить, что я как бы не Мата Хари, а безобидная девчушка, к тому же по уши влюблённая. — Предназначение женщины быть опорой своему мужу, вести дом и стать матерью. После свадьбы я скорее всего оставлю службу.
— А как же наш священный долг?
Вот явно не туда вы пошли служить, герр Ягер. С такими инквизиторскими замашками вам бы больше подошло гестапо или Абвер.
— Разумеется я не имела в виду уходить прямо сейчас, но ведь война долго не продлится. Я уверена, летом мы уже вернёмся в Берлин с победой.
Ягер загадочно кивнул, а я снова заволновалась. Может, переигрываю? Одно дело, если бы так говорила безмозглая школьница с промытыми мозгами, но я-то ведь на фронте уже не первый месяц. Я же не могу не видеть, что дела обстоят не так радужно, как вещают на радиоточках. С другой стороны скажи я иное — вмиг объявят, что я поддаюсь «пораженческому настрою» и развожу панику и отправят в тихий лагерь лечить нервишки.
* * *
Я думала, что после такого дурдомного дня полночи буду ворочаться без сна, но вырубилась, едва голова коснулась подушки. Нехорошо конечно получилось. Надо было сходить и узнать, как там Николай. Ничего, как раз скоро утренняя перевязка — вот и повод посетить раненого. Но оказывается меня поджидал неприятный сюрприз. Я как ни в чём ни бывало подрулила к знакомой палате и не прошла фейс-контроль.
— Простите, фройляйн, но сюда нельзя, — бесстрастно отчеканил караульный.
— Но я выполняю поручение гауптмана Ягера, — новенький что ли?
— Герр Ягер приказал кроме врача никого не впускать.
