— Ну-ка глотни, — Кребс протянул мне фляжку и покачал головой. — Не переживай, такого больше не повторится. Расскажешь, как всё было, обер-лейтенанту, он разберётся.
Навешать Вилли в очередной раз лапши на уши может бы и получилось, но, а если там до сих пор сидит Штейнбреннер? Тогда всё, без вариантов. Меня ждёт просто загробный пиздец.
Вильгельм
На войне никогда не бывает всё гладко, но в последнее время у нас творится чёрте что. Началось всё с того, что пару недель назад сюда прибыл отряд СС. И как назло именно тот, с которым я уже имел несчастье сталкиваться в Ершово. Файгль не стал мешаться. Забрал солдат и отбыл чуть раньше чем планировалось, а меня оставили «оказывать помощь и содействие». У меня нет права перебирать, с кем я хочу работать, а с кем нет, но будь моя воля, я бы никогда не согласился вот так на «птичьих правах» делить деревню с Штейнбреннером. Этому высокомерному снобу видимо доставляло удовольствие тыкать меня носом в малейшие промахи, а промахов хватало. Во-первых, наши солдаты умудрились чуть ли не передраться из-за местных девушек. Во-вторых, Эрин опять попыталась поднять бунт. Не то, чтобы она была совсем уж неправа. Солдаты Штейнбреннера вели себя действительно безобразно — издевались даже над детьми, но отказываться допросить пойманную партизанку — это уже перебор. Я давно замечал, что она старается избегать таких заданий. Согласен, это бывает морально тяжело, ведь зачастую допрашиваемые тяжело ранены или избиты, как в случае с этой девушкой. Учитывая, что Эрин, можно сказать, вынужденно попала на фронт, такая принципиальность тоже вполне понятна. Но я всё чаще задумываюсь, может, она не воспринимает русских как врагов из-за своего происхождения? Правда тут же стараюсь гнать эти сомнения подальше, ведь иначе можно додуматься до чего угодно.
А пока что приходится быть «злобным чудовищем». Именно это я прочитал в её глазах, когда отправил на допрос. И Фридхельм туда же — мало того, что замучил меня бесконечными вопросами, что произошло в госпитале, сейчас снова смотрит с упрёком.
— Почему её отправили на допрос, ведь штурмбаннфюрер прекрасно знает русский?
— А ты попробуй высказать это ему, — усмехнулся я. — Фридхельм, я и так делаю, что могу.
Это была правда. Я пытался убедить Штейнбреннера, что Эрин не тянет ни на актрису, ни на шпионку, но разве с ним поспоришь? Попробуй настаивать на своём — запросто возьмёт на карандаш, чтобы тщательно проверить благонадёжность, а это не нужно ни мне, ни тем более Эрин.
— Когда ты успел стать таким чёрствым? — Фридхельм посмотрел на меня как в детстве, когда мы ссорились — упрямо, готовый до конца стоять на своём. — Дело не только в этой русской партизанке. Ты уже не замечаешь ничего, что творится буквально под носом. Эти мерзавцы стреляют в детей, чуть ли не врываясь в дома. Хольман берёт уроки мастерства, как пытать людей, а ты снова позволяешь втянуть Эрин в сомнительную авантюру.
Я почувствовал, как растёт глухое раздражение. В авантюру значит? А ничего, что её работа и состоит в этом — переводить, что скажут?
— Я тебе уже говорил, чтобы оградить её от жестокости войны есть простой выход! Женитесь, и как только она забеременеет, сможет спокойно уйти в отставку, — чёрт, я и забыл, что здесь тоже свои подводные камни.
Взгляд Фридхельма потяжелел, и я ощутил укол совести. Нельзя даже в ссоре бить по-больному. Мне некогда разбираться в их отношениях, но по-моему, Эрин заигралась, изображая капризную принцессу. Ах цветы, ах платье, куда же без друзей. Многие девушки между прочим согласны даже на заочную церемонию.
— Если у тебя всё, то я бы хотел вернуться в штаб и поработать. У меня нет времени, чтобы тратить его на чьи-то капризы.
— У тебя уже давно нет времени, чтобы поговорить со мной, — Фридхельм смерил меня ледяным взглядом.
Нет, я конечно люблю Фридхельма, но иной раз его трудно понять. Я оставил их с Эрин в покое, как он и просил. Если у них двоих какие-то проблемы, что ему раньше мешало прийти, поговорить по душам. В штабе было непривычно тихо. Штейнбреннер уже ушёл к себе на квартиру, Эрин наверное всё ещё пытается разговорить задержанную девицу. Самый лучший способ избавиться от лишних мыслей — с головой уйти в работу. Через три дня мы покинем деревню. Нужно привести в порядок бумаги, проверить состояние техники и проследить ещё за сотней мелочей.
— Герр обер-лейтенант, разрешите доложить, — услышал я встревоженный голос Кребса.
Что там ещё случилось? Боже, почему Эрин в таком жутком виде? Вряд ли это избитая девушка напала на неё. Кребс подошёл ближе и тихо заговорил:
— Хольман слетел с катушек, набросился на неё. Пытался изнасиловать.
— Что ты такое говоришь?
