— Эй, ты что там топиться собралась? — окликнул Шнайдер.
— Ага, щас, размечтался.
Надеясь, что меня не штормит аки моряка, впервые ступившего на сушу после долгих месяцев плавания, я продефилировала мимо него. Шнайдер тут же увязался следом.
— Обиделась? Я между прочим дело говорю, никакому мужику не понравится, если его баба творит, что хочет.
— Ах ты шовинист, — возмутилась я.
— Кто? — скривился Шнайдер.
— Шовинисты — тупые альфа-самцы, которые считают, если у них между ног болтается член, это делает их лучше женщин. А я за равноправие и кому не нравится — это их проблемы.
— И в чём заключается твоё равноправие? — скептически спросил Шнайдер.
— Может, это тебя удивит, но женщины существуют не только, чтобы рожать вам детей и херачить на кухне. Мы ещё можем и работать, и учиться, и вообще практически всё можем.
— Угум, работать, — согласно закивал он.— Да кто же спорит? Работайте на здоровье. Есть больницы, ателье, школы. Но хочешь сказать, здесь ты с нами на равных? Не смеши. Честно, не понимаю, почему ты хотя бы не переведёшься в госпиталь.
Правильно, не поймёшь. Для этого надо вот так по-дурацки как я влюбиться в кого-то. — Действительно из-за Винтера?
— Ну, не из-за тебя же, — съязвила я.
— Не зарекайся, — ухмыльнулся он.
— Зараза…
Проклятые колдобины! Ну всё, так и есть, каблуку хана. Хоть ноги не переломала и то хлеб. Шнайдер лишь покачал головой, мол, ну ты подруга и нажралась.
— Только попробуй как-то прокомментировать, — раздражённо прошипела я.
Он то понятное дело ни при чём, но я сегодня несчастная и злая. Увязался, так пусть терпит.
— А чего тут комментировать? — усмехнулся он. — Ты и трезвая вечно куда-то натыкаешься, а сейчас вообще еле на ногах стоишь.
То что я сейчас стою, обнимая дерево, ещё ни о чём не говорит. Я может набираюсь, так сказать, моральных сил, чтобы ещё полкилометра топать практически босиком. Не на ручки же к нему проситься.
— Хотела я тебя поблагодарить за то, что врезал тогда Хольману, а теперь не буду.
Я уже и не уверена, что он вмешался из благородных порывов.
— И не надо, — усмехнулся он. — Что мне делать с твоим спасибо?
А чего интересно ты ожидал? Оплату натурой?
— И всё-таки я не понимаю, — не зря говорят, что алкоголь развязывает языки. — Ты же меня терпеть не можешь. Чего тогда кинулся как берсерк на этого придурка?
— Ты преувеличиваешь, — он подвинулся чуть ближе и чуть ли не мурлыкнул. — Не так уж сильно я тебя и ненавижу.
— Да что ты говоришь, — недоверчиво хмыкнула я.
По ходу я пьяна в хлам, ибо в обычно насмешливом взгляде этой озабоченной скотины мне померещилось более серьёзное выражение. Представить, что мы сможем нормально по-дружески общаться, было как-то сложновато, но не зря же говорят в народе, что худой мир лучше доброй ссоры.
— Любой на моём месте поступил бы так же, — ты, друг мой, видимо забыл, как сам творил почти то же самое. — А кроме того я не позволю всяким кретинам лапать тебя.
Я промолчала о широте его морали — мало ли, вдруг совесть у человека проснулась — и почти расслабилась, чего, как выяснилось, делать не стоило. Почувствовав его ладонь на затылке, я едва успела протестующе шикнуть, как этот маньяк уже жадно прижался к моим губам. А я вместо того, чтобы двинуть коленкой куда следует, растерянно зависла. Чёрт его знает, как так получилось. Может, потому что в этот раз он действовал без явной агрессии, может, мне по старой памяти хотелось ощутить рядом именно такого наглого, уверенного в себе альфача. Его губы уверенно изучали мой рот, вынуждая поддаться этому напору, а когда я осознала, что поцелуй из одностороннего превратился в обоюдный, рванулась изо всех сил.
— Ну, чего ты всполошилась, всё же хорошо, — пробормотал Шнайдер, вжимая меня в несчастное дерево.
— Тормози говорю.
Если он думает, что я настолько пьяная, что ничего не соображаю, то очень ошибается. Главное, чтобы ему стоп-кран не сорвало как в прошлый раз.
— Пусти же меня, ну!
Шнайдер немного отстранился, глядя на меня, словно вахтовик на стриптизёршу, и тяжело дыша.
— Малышка, ну, что не так? Ты же хотела…
— Да что я хотела?! Ты как всегда набросился без предупреждения. Может, я и не среагировала сразу, так вот говорю сейчас. Отвали! И нечего пользоваться ситуацией, тебе всё равно ничего не обломится!
— Да брось, Рени, Винтер не тот, кто тебе нужен, — Шнайдер снова притиснулся ближе, правда руки не распускал, склонился как змей-искуситель нашёптывая: — И ты сама это знаешь, иначе вы бы давно уже расписались.
Спорить, доказывая, что это нормально, — встречаться, чтоб узнать другу друга и понять стоит ли заморачиваться с браком — я не стала. Всё равно не поймёт. Пользуясь моим молчанием, Шнайдер осторожно скользнул рукой по моему бедру, поднимаясь выше и легонько поглаживая поясницу.
— Тебе нужен не мальчишка, который не знает, как обращаться с женщинами.
— А ты прям знаток? — нервно усмехнулась я, безуспешно пытаясь убрать его пальцы.
