Он быстро расправляется с застёжками на юбке, судорожно хватается за пояс, начиная тащить вниз, и я послушно переступаю, отбрасывая ненужную сейчас вещь, заодно сбрасывая туфли. Не прекращая меня целовать, Фридхельм опустил руку к моему бедру, отодвигая ткань трусов, чтобы в следующий момент погрузить в меня пальцы. Привыкшая к более нежным прелюдиям, я слегка вздрогнула, и он обхватил свободной рукой меня за шею, ловя губами тихий стон. Его поцелуи становятся яростнее, а движения пальцев быстрее и жестче и это буквально сводит с ума. Тянусь к застёжке на его брюках, но пальцы как назло дрожат и не слушаются.
— Так ты хочешь меня или уйти?
Непривычная злая ирония мелькает в его глазах как переводная картинка. Жёсткость, которой раньше и близко не наблюдалось, проступает как голограмма.
«Всё-таки довела мужика до греха», — вяло мелькает в голове мысль и обрывается, сбитая хрипловатым шёпотом.
— Поцелуй меня…
Это звучит почти как приказ, а не просьба, но я прижимаюсь к его губам, пропуская его язык, ласкающий мой так властно и требовательно. Нетерпеливо подаюсь навстречу его руке. Еще пара движений и меня разбивает волной наслаждения, вынуждая сжаться вокруг его пальцев. Меня пробирает дрожь. Моих чувств слишком много. Разве я смогу уйти? Ведь именно его поцелуи заставляют тело плавиться от страсти, а сердце сжиматься от нежности. Он везде: в моих мыслях, в моём сердце, в моей жизни. Его губы, касания всё требовательнее, да и я уже давно хочу большего. Расстёгиваю его ремень, тяну вниз брюки с бельём, освобождая каменный от желания член и медленно провожу пальцами. Фридхельм резким движением тянет вниз кружевную ткань и, подхватывая меня за задницу, опускает на стол. Мне и в голову не приходит возражать. Стол однозначно ближе кровати, а мы оба сейчас охвачены этим чувственным безумием. Прерывисто выдыхаю, когда он опрокидывает меня на спину, перехватывает ладони, разводит их в стороны, прижимая к деревянной намного шершавой поверхности. Прикусываю губы в последней попытке не перепугать своими стонами всю округу, когда горячий язык прокладывает влажную дорожку по моей груди, и когда зубы осторожно смыкаются вокруг соска, оттягивая его до болезненно-сладкого импульса. Перед глазами плывёт какое-то марево, что называется до вспышек, пульсирующих одновременно с тянущим удовольствием внизу живота. Сдавленный стон оседает в воздухе, а мне хочется кричать в голос. Он прикусывает соски, играет с ними языком, я лишь подаюсь навстречу его ласкам, позволяя делать с собой что угодно. Чувства обостряются до предела, терзают и изматывают. Хочется освободить руки, чтобы ощутить его мягкие волосы под своими пальцами, чтобы его горячая кожа коснулась груди ноющей от долгих ласк.
— Да… — выдыхаю, когда он входит одним резким толчком.
Низ живота сводит от наслаждения. Обхватываю его бёдра ногами, прижимая ближе к себе.
— Да…
Против обыкновения он начинает двигаться сразу, заполняя меня быстрыми и глубокими толчками. Запускает пальцы мне в волосы, запрокидывая голову и покрывает поцелуями моё лицо, шею. Ох, чувствую понаставит мне засосов, буду по такой жарище потом неделю кутаться. Но разве это сейчас имеет значение? Фридхельм сжимает мои бёдра, подтягивая ещё ближе. Я чувствую, что его движения становятся всё более резкими и обрывочными и понимаю, что мы оба уже на грани. Он тихо, едва уловимо стонет моё имя, слегка отстраняется, прислоняясь лбом к моему лбу, и заглядывает в глаза, делая пару быстрых глубоких толчков, от которых я кончаю. Любовь — это всегда больно, опасно и безнадёжно, это словно пожар, угрожающий оставить в твоём сердце выжженную пустыню, но я вижу в глубине его зрачков отражение этого пламени и хочу верить, что этот же огонь может согревать, не опаляя.
Тело слегка дрожит, и я устало прикрываю глаза, делая вдох за вдохом, пока снова не возвращаюсь на землю. Фридхельм коснулся губами ключицы, где уже наверняка алели следы его страсти, провёл языком, обводя мои искусанные губы. Я обхватила руками его за шею, притягивая ближе, чувствуя пьянящее спокойствие. Фридхельм сгрёб меня в охапку и доставил наконец-то до кровати. Я расслабленно наблюдала, как он раздевается, как обычно аккуратно развешивая одежду. Надо всё-таки собрать свою, которая валяется живописной дорожкой от порога до печки, а то Лиза утром начнёт задавать интересные вопросы.
— Может хватит этих игр в ревность?
— Разве я это начал? — усмехнулся Фридхельм. — Ты приревновала эту девушку, что называется на пустом месте.
— Хочешь сказать, я дала повод? — отбрасывая недавние воспоминания, пробормотала я.
— Мне конечно не по душе, что Шнайдер тебя нашёл, но я знаю, что ты его не переносишь. Он же не лез к тебе?
— Нет, — пискнула я.
Не хватало раздуть ещё один скандалище с драками и эпичными разборками. Кроме того если этот идиот проболтается, что поцелуй был не совсем недобровольным, чувствую, меня точно прикопают в ближайшем лесу.
