Моя чужая новая жизнь полностью

Посмотрим ещё, что это за тётка. А то, может, она и не горит желанием в такое время брать на себя обузу.

— Пойдёмте на улицу, — лучше поговорить без лишних ушей.

— Я приехала навестить сестру с племянниками. Думала, раз наши мужья на фронте, вместе легче будет, да и с детишками хотела помочь, своих пока нет, а тут такое… — женщина всхлипнула. — Лиза рассказала, что Ванечку… убили, а мама, говорит, с дедушкой уехали на войну помогать папе…

Женщина вопросительно посмотрела на меня, скорее всего догадываясь, что я отвечу, но видимо надеясь, что вдруг это не так. Я оглянулась, чтобы убедиться, что Лиза не бегает поблизости.

— В Алексеевке обнаружили партизанскую деятельность, отряд СС провёл карательную операцию, — тяжело сообщать такие новости — женщина судорожно разрыдалась. — Лиза не знает, что мамы больше нет, я не смогла сказать такое ребёнку. Говорить ей или нет — теперь дело ваше.

— Вы позволите мне её увезти? — немного успокоившись, спросила она.

— Да.

На данный момент это оптимальный выход. Девочка будет жить на родине, да ещё и не у чужих людей. К тому же кто знает, может, и отец потом её разыщет. А что могу дать я, если моя судьба постоянно висит на волоске? Фридхельм без особой радости, но согласился со мной. Всё-таки ребёнок — не игрушка. У неё нашлись родственники, да и мы с таким кочевым образом жизни не самые лучшие родители. А если бы меня ранило, когда мы отсиживались в окопах? Сложно представить, что парни по очереди стали бы нянчиться с перепуганной девчушкой. Я старалась утешаться этими аргументами, игнорируя мысли, что у нас могла бы быть своя малышка.

— Ты правда хочешь остаться с тётей Верой? — всё-таки спросила я.

— Ага, — кивнула Лиза. — Я попрошу её отвезти меня к маме с папой.

Бедная тётя Вера. Ей теперь предстоит частенько отвечать на каверзные Лизины вопросы. Девочка смотрела, как я неторопливо укладываю вещи, и неожиданно подвинулась, крепко обняв меня за шею.

— Я больше не увижу тебя?

— Скорее всего нет, — честно ответила я, достав фотографию её родителей, прихваченную из опустевшего дома. — Вот, возьми, — протянула её девочке. — И помни, что они любят тебя, даже если сейчас не рядом.

Девочка бережно разгладила слегка загнувшиеся уголки и вздохнула:

— Жалко, что Ванькиной карточки у нас нет.

— Ты будешь помнить его здесь, — я коснулась её лобика.

* * *

Дойчланд, дойчланд, юбер аллес…

Этот блядский гимн уже успел надоесть до чёртиков, а ехать нам ещё долго. Меня конечно мало что может смутить после проживания в солдатской казарме, но блин как-то я уже отвыкла от этой экзотики. Чёртовы бюрократы-немцы засунули меня в общий вагон, опираясь на безликие инициалы Э. Майер. Видимо, и в голову не могло прийти, что это девушка. Вильгельм попробовал договориться, чтобы меня перевели в купейный вагон, но пока что безуспешно. Так что придётся «наслаждаться» пьяным исполнением национального гимна, пошлыми шуточками, храпом, запахами колбасы, перегара и нестираных сто лет носков. Фридхельм недовольно покосился на наших соседей, которые увлечённо резались в карты, громогласно матерясь на проигрышных моментах, и вздохнул:

— Потерпи, Вильгельм обещал что-нибудь придумать.

— Да ладно, — усмехнулась я. — Это напоминает времена, когда «Карл» в ужасе приобщался к солдатской жизни.

— Знала бы ты, как я боялся, что кто-нибудь догадается, что ты девушка, — его глаза потеплели от этих, сейчас уже забавных, воспоминаний.

— А ещё кое-кто мог бы мне и сказать, что раскрыл секрет «Карла».

— Я боялся, что с перепугу ты вообще сбежишь. К тому же кое-кто постоянно ершился, стоило мне подойти ближе. — Дурачок, я ведь действительно считала, что ты запал на задницу «Карла».

— Мне удалось договориться, тебя переводят в купе, — к нам протиснулся Вилли. — Пойдём.

В тамбуре нас остановил солдат, в полутьме я не разобрала его звание.

— Предъявите документы.

Винтер протянул свой военник, и я тоже стала рыться в сумке.

— Проходите, — вежливо улыбнулся парень. — Желаю приятного отпуска, герр обер-лейтенант. И вам тоже, фройляйн.