Моя деревня полностью

Киселев с отвращением махнул рукой.

Ну, чтоб только голову поправить?

К и с е л е в. Я ж эту гадость сызмальства видеть не могу. Дай лекарство.

К у з ь м а. Сейчас. (Роется в ящике.) Мда! За чужой щекой зуб не болит! Во! Хотя аспирин тебя не возьмет. У тебя голова в затылке широкая, где самый мозг. Нет, аспирин не то. Во! Я всегда этой штукой спасаюсь. Только надо три таблетки сразу. Во! На! Воды дать? (Подает в ковшике воды.)

К и с е л е в (сует таблетки в рот и запивает). А что это?

К у з ь м а. Самое надежное! Пурген! Во! Проверено! Как рукой снимет. Ты только посиди в спокое минут пятнадцать. Вот сюда. На диванчик сядь. (Бережно отвел Киселева к дивану. Усадил. Тихо.) И сиди. Я тебе очень сердечно благодарный, Николай Иваныч, за такой… скромный подарок. Это вот и есть настоящая забота об нас, простых и скромных людях труда…

Киселев волком смотрит на него.

Ну, ты не ярись. У каждого Ермишки свои делишки. Я так полагаю, что вы теперича должны вынести постановление такое, чтоб нам сюда водопровод подвести, отопление сделать.

К и с е л е в. Да ты что, грибами отравился? Да где ж это видано такое безобразие? Нам механизацию вводить надо, а ты «отопление».

К у з ь м а. Ну, а если этого не будет, ты сам понимаешь, что при таких условиях я дальше проживать в вашей деревне не смогу. Подамся с семьей к сыну Василию в город. Кате… Максимовне, как большому чину, враз квартиру в центре, машину «фиат» выделят.

К и с е л е в. Слушай, Кузьма, а ты, часом, не с ума ли спрыгнул? Или ты уж так свою жинку не любишь, что опозорить на весь район хочешь? Мил друг, мы ж с тобой фронтовые товарищи были. Почитай, только вдвоем с фронта возвернулись, а сколько наших деревенских по всей Европе зарытыми остались?! Опомнись, Кузьма! Ничего, кроме позора, из этой затеи не выйдет…

К у з ь м а. Ох, не то ты говоришь, Коля, не то! Всем ведь удобства хочется. А нам теперь вроде бы по штату положено.

К и с е л е в. Обалдел ты, парень. Ей-богу, свихнулся.

Хочет встать, но Кузьма усадил его обратно.

К у з ь м а. Ты сиди спокойно да рассуждай трезво.

К и с е л е в. Хорошо. Давай так. Ты понимаешь теперь свое положение? Нет, не понимаешь. Тебе сейчас все свое прежнее житье надо прикрывать, да не в сторожах дремать, а в колхоз возвертаться требуется.

К у з ь м а. Прошла голова?

К и с е л е в. Проходит вроде. Ты не переводи на другое! Ну!

К у з ь м а. Ты «ну», и я «ну», а ехать-то не на чем.

К и с е л е в. Да будет тебе за шутки прятаться! Иль и вправду поглупел на печи? Знаю, что не веришь. Разуверился. А перемены видишь? Кузьма! Слышишь? Или действительно говорят: Кузьма — дурак?

К у з ь м а. Поглядел дурак на дурака да плюнул: эка невидаль!

К и с е л е в. Опять?! Может, начнем соревноваться, кто острей на язык? Так, что ли? Смотри, куда жену Советская власть вывела. Разве можно теперь тебе все в сторожах ходить? Подумай. Ой, чтой-то мне желудок замутило… Ты чего мне насыпал? Ой-ой!

К у з ь м а. Сиди спокойно, Коля! При головной боли нервничать вредно!

К и с е л е в. Шутник!! (Выбегает.)