Задумчиво моргнула и перекатилась, едва не шлёпнувшись с кровати.
— Ладно, будем считать это недоразумением.
Ольшанский сел, зарываясь пальцами в волосы.
— Я ни хрена не выспался…
— Хватит ныть, — шлёпнула его по ноге, озираясь в поиске часов. — Рыбалка ждёт.
— Говоришь, как батя… — обречённо вздохнул он и поднялся, но лучше бы и дальше лежал.
Смущённо отвела взгляд и пробормотала.
— Сделай уже с ним что-нибудь, а я умываться, — и выскочила за дверь, прихватив зубную щётку и пасту.
Мэр был сУрьёзен, но всё равно вызывал мою улыбку. Рыбацкая панамка ему невероятно шла, а с удочкой в руках и сосредоточенностью во взгляде он производил неизгладимое впечатление. Словно передо мной стоит мой собственный отец, а не мэр нашего славного города, который на экране телевизора выглядит очень респектабельно и внушительно.
Ольшанский маялся бездельем, сидя на берегу. В рот засунул соломинку и кидал в речку камушки. Гад.
На очередном «бульк», мы с мэром в унисон зашипели.
— Ш-ш-ш!..
— Вы что гуси? — усмехнулся Ольшанский, обрадованный тем, что на него обратили внимание.
— Лучше возьми удочку и встань рядом, — прошептала, не сводя с поплавка глаз.
— Мне жалко рыбу, — просто отозвался он.
— Мы её выпускаем! — воскликнула шёпотом и покачала головой.
— Но ей всё равно больно, — не сдавался этот невероятный сборник противоречий. Удивительный человек!.. и вроде мажор, но не лишён жалости и сострадания. Поразительно…
— Он всегда таким был, — внезапно усмехнулся мэр. — И в детстве. Всю рыбу выпускал, пока я не видел. Не рыбалка, а одни убытки, — и вроде тон серьёзный, но смешинки в серых глазах говорят об обратном.
Недоверчиво покосилась на любителя рыбок и отвернулась, пряча улыбку. Но Ольшанскому быстро стало скучно, и он решил, что будет очень здорово начать строить мне рожицы и дёргать за хвост, совсем как несносный мальчишка.
— Слушай… — процедила раздражённо, дёргая головой. — Тебе что, внимания не хватает?
— Бинго! — дернув бровями, воскликнул мажор и приобнял меня за плечи. — Мы могли бы заняться чем-то более интересным.
— И чем же? — спросила скептически, но лучше бы молчала. Вот честное слово.
Через десять минут мы плыли на лодке…
Ольшанский на вёслах, а я с умным видом вглядывалась вдаль. Удивительно, что мэр так легко нас отпустил, но, по-моему, он был рад избавиться от нас и порыбачить в тишине.
— Ну как? Романтично? — усмехнулся гад иронично. Как дала бы веслом…
— Когда ты уже подружишься с собственной головой? — вздохнула обречённо, опуская руку в воду.
— Э, нет, мне и так хорошо, — рассмеялся гад, продолжая грести. — Ты, между прочим, первая кого я катаю… на лодке, — и многозначительно улыбнулся.
— Я польщена, — отозвалась флегматично. Выпрямилась и посмотрела мажору в глаза: — Когда уже это представление закончится?
Он притворно вздохнул и задумчиво потёр подбородок, выпуская весло, которое не вставил в крепление…
— Идиот! — воскликнула, кинувшись к краю борта. — Лови, сейчас уплывёт!
— Да не дёргайся ты! — отмахнулся он, вытаскивая второе, чтобы им дотянуться.
И пересел на мою сторону. Лодка накренилась…
Испуганно пересела на другую сторону, чтобы выровнять наше судно, а Ольшанский продолжал бессмысленно шлёпать по воде веслом, в то время, как второе уплывало вниз по течению всё дальше…
— Ц-с… — устало потёрла глаза и посоветовала: — Раздевайся и плыви за ним. С одним веслом мы не сможем вернуться.
— Ты меня недооцениваешь, — самоуверенно усмехнулся гад и стал грести к берегу, поочередно маша веслом, то с одной стороны, то с другой.
— Просто кто-то слишком много жрёт, — пыхтя от натуги, произнёс он.
— Просто кто-то слишком идиот! — огрызнулась, снимая ветровку и штаны, видя, что нас уносит течением всё дальше и от потуг мажора толку нет. А весло прибило к другому берегу, да там оно и застряло, зацепившись то ли за траву, то ли ещё за что.
— Эй? Ты чего творишь? — нахмурился Ольшанский, но я уже бросила вещи на скамью, решительно подошла к «носу» и прыгнула.
А вода-то холодная…
— Больная! Вернись немедленно, — кричал мажор вслед, но я уверенно плыла кролем, преодолевая течение, не позволяя меня унести. Хорошо оно не такое сильное.
Отцепила весло и поплыла назад, но обратный путь оказался сложнее. Ольшанский пытался развернуть лодку ко мне и хоть немного подплыть. Спасибо не стал сидеть без дела, наблюдая как я спасаю нас.
— Возьми его, — вымолвила, тяжело дыша, толкая весло перед собой, чтобы мажор мог дотянуться.
Взяв весло, он протянул его мне.
— Хватайся, русалка, — усмехнулся, но в голосе слышалась тревога.
Подняв меня на борт, он сразу снял свою футболку и стал ею обтирать дрожащую меня.
— Никогда не делай так, — попросил едва слышно, с силой растирая кожу.
— Мы бы ещё два часа тогда выплывали. Река-то большая… — оправдывалась, стуча зубами. — И проблем твоему отцу доставили бы…
— Хорошо не в одежде нырнула, — усмехнулся он, вытирая мои волосы. — Снимай мокрую футболку и одевайся.
Его куртка тоже досталась мне, а сам он вернулся на берег голым по пояс, держа в руках наши мокрые футболки.
