— Куда ты собралась? — укоризненно произнёс оказавшийся рядом Ольшанский. — Нельзя греться. Температура слишком высокая. Сергей Викторович сказал максимально охладить тебя и не давать греться до его приезда.
— Но мне холодно, — застонала в ответ пытаясь уползти от этого тирана. На живот опустилась холодная ладонь, заставив меня блаженно выдохнуть. Господи, это самое прекрасное, что я ощущала за последнее время. — Да, детка, держи меня так…
Над ухом раздался смешок и следом недовольный голос моего парня.
— Яр, она же почти раздетая, тебе лучше уйти.
— Я что, лифчика никогда не видел? — невозмутимо отозвался мажор, даже не думая убирать свою прохладную руку с моего живота.
Истерический смешок сорвался непроизвольно.
— Да она бредит! — раздражённо процедил Дима и положил мне на лоб мокрую тряпку.
— Нужно обтереть её, — произнёс Ольшанский. — Подмышками и под коленями, на сгибе локтей.
— Мы даже температуру не мерили, — упрямо возразил Дима. — Что ты с ней сделал?
— Так давай померим, — ровно согласился мажор, проигнорировав последний вопрос.
Подмышку мне сунули ледяной градусник. А меня откровенно трясло, кожа стала похожей на мрамор.
… я по-прежнему пыталась утащить уголок одеяла.
— Яр, спасибо за помощь, но думаю, мы дальше сами справимся, — натянуто произнёс Дима.
— Не сомневаюсь в этом, — невозмутимо отозвался Ольшанский, а в голосе слышалась сталь. Этот если что-то решил, с места не сдвинется. Упрямый, зараза… — О, тридцать девять и девять. Ещё вопросы есть?
— Откуда такая высокая температура? — уже тише и спокойнее спросил Дима. — Почему вы оба были недоступны?
— Соколовский… — в голосе мажора скользнуло раздражение. — Мы были в непроходимом лесу, в куевой хучи километров от цивилизации, где нет сотовых вышек. Конечно, мы были недоступны, а Рита… в реку упала, вода ледяная, начало мая всё-таки, вот и результат…
Дальше я слышала смутно, потому что начала проваливаться в сон. Передо мной мелькали тени, эхом звучали голоса, потом меня вертели, сажали и только укол в пятую точку ощутила сполна, и кажется, послала доброго доктора туда, откуда мы с мажором недавно вернулись. В лес.
Сергей Викторович настоятельно рекомендовал обратиться в больницу, сделать снимок лёгких, но Яр знал, что Меньшикова, если бы могла, отказалась неприменно. Эта упрямица ни за что не поедет в больницу. Не станет рисковать предстоящими отборочными играми.
Рассчитавшись с врачом, взял ключи от машины, барсетку с документами и заглянул в комнату, где рядом со спящей «красавицей» сидел Соколовский.
— Дай ключи от домофона.
— Зачем? — не понял тот, нахмурившись.
— Сгоняю в круглосуточную аптеку и магаз за клюквой. Сделаем футболистке морс.
— Я думаю, это лишнее…
— А ты не думай, — беззлобно осадил Яр. — Если до утра на ноги Меньшикову не поставим, она нас обоих в рулон скатает и морс уже из нас выжмет. Серьёзно не понимаешь, сколько для неё футбол значит?
Соколовский вздохнул и поднялся. Взял с этажерки ключи и протянул со словами:
— Когда всё это уже закончится? Когда вернёшь мне девушку?
— Соскучился? — усмехнулся, не скрывая сарказма. — Не дрейфь. В субботу благотворительный вечер, если после него отец не угомонится, дальше буду действовать сам.
— Ладно… — нехотя согласился парень и проводил до двери, хотя Яр и так знал где она находится…
Проснулась оттого, что голова разрывается на осколки и подозрительно звенит. Только через минуту непонятной возни, пока я пыталась осознать, что со мной: умерла или по мне топтались слоны, я всё же заметила орущий телефон.
Кое-как приняла вызов и нажала кнопку громкой связи.
— Да… — голос отвратительно хрипел, заставляя меня морщиться. В бронхи, словно тону воды налили. Всё булькало и свистело.
— Рит, я не стал тебя будить на пары и попросил старосту прикрыть, но скоро у тебя тренировка… — мне показалось Дима чем-то недоволен, но сейчас я не в силах анализировать его эмоциональное состояние.
— Да… — повторила снова и потёрла опухшие веки. — А где… где Ольшанский?
— Тебя только это волнует? — спросил раздражённо.
— Нет… — отозвалась сипло и попыталась сесть. — Меня волнует, как я доберусь. А у него тачка, — хотя на самом деле, мне просто хотелось знать, где этот оболтус. Почему-то это казалось важным. Я ведь помню… смутно, но помню, как он нёс меня домой, как суетился. Уверена, мажор полночи проторчал тут и отдал врачу круглую сумму за его услуги.
— Я могу вызвать тебе такси, — примирительно произнёс Дима и, прочистив горло, добавил: — Лекарство на прикроватной тумбе, выпей обязательно.
— Ага, не нужно такси… спасибо, — вымученно поблагодарила и сбросила вызов. Схватилась за голову, но боль не стихла и взгляд расплывался.
Сколько сейчас вообще времени? Взглянула на телефон и шумно застонала.
— Чёрт… всего час… — остался один грёбанный час, а я даже встать не могу.
На глаза непроизвольно выступили слёзы. Дурной знак. И температура похоже снова поднимается. Ольшанский блин… убью!.. хотя, я же сама в воду прыгнула, он меня не заставлял. Но всё равно гад.
