Ольшанский хмурился.
— А можно нам отдельную палату, я останусь с Ритой.
— Спятил? — невольно усмехнулась, намереваясь отстаивать свой шанс побыть сутки в одиночестве. Без мажора, без Димы, без… людей. Это же так прекрасно для интроверта. Я могу просто читать целые сутки. Божечки… сейчас заплачу от счастья. Но один гад хочет украсть моё счастье…
Злобно покосилась на мажора, затем подала знак врачу, чтобы ни за что не соглашался. Но тут в нашем спектакле появилось новое действующее лицо. Лицо, конечно, не новое, но очень важное.
В смотровую вошёл мэр.
— Папа? — удивлённо вскинул брови Ольшанский. — А ты…
— Спасибо Сергею Викторовичу, а то бы и не узнал, что моя… невестка в тяжёлом состоянии.
Я снова покосилась на врача, как на предателя на этот раз. И вздохнула. От мэра мне никак не отделаться.
— Я нормально, Владимир Олегович, — вымолвила тихо, пытаясь сесть. — И на самой деле я уже могу ехать домой, мне гораздо лучше.
— А вас, ныряльщица, я попрошу помолчать, — многозначительно произнёс он и посмотрел на сына. — Останешься с Ритой.
— Я это и собирался сделать, — хмыкнул Ольшанский, подавая мне руку. — У неё в среду игра, никак нельзя пропускать.
— Значит в среду, — задумчиво протянул мэр. — Скинь мне потом время и место сообщением.
Мужчины обменялись рукопожатием, мне пожелали поскорее поправляться, а я так и не поняла, зачем мэр приезжал.
— Следуйте за мной, — произнесла медсестра и повела нас к лифту.
Ольшанский придерживал меня, обнимая одной рукой за талию, хотя мне правда стало лучше.
— У меня же ни вещей, ни зубной щётки… Диме нужно позвонить, — я уже начала сомневаться в правильности своего решения. Точнее моего согласия. Нужно было отказаться. Но мэру сложно отказать. Особенно, когда он смотрит так… пристально.
— Просто положись на меня, — хмыкнул Ольшанский, заводя меня в лифт.
Медсестра нажала на светящуюся кнопку и посмотрела на мажора с завистью. Да, он чертовски хорош. Гад…
Нас привели в шикарную комфортабельную палату с плоским «жк» на стене, холодильником в углу и прочими удобствами. Помимо больничной койки, у которой была кнопка вызова медперсонала, у покрашенной голубой краской стены, стоял удобный на вид новенький диванчик.
— Будешь на нём спать, — констатировала шёпотом так, чтобы только мажор услышал. — Только рискни ко мне приползти.
— Мне ничего не страшно, — ухмыльнулся гад. — Здесь же больница. Если что, сразу и первую помощь окажут и гипс наложат.
— Диме позвони, — огрызнулась, забирая из рук медсестры больничную робу.
В палате была ванная комната, где я смогла переодеться в милую чистенькую, отглаженную пижамку и надень одноразовые тапочки.
Когда вышла — медсестра готовила капельницу, а мажор задумчиво сжимал в руке телефон.
— Он хочет приехать.
— Кто? — недоумённо хлопнула глазами, ощущая слабость и дрожь в ногах.
— Ложитесь, — произнесла медсестра, откинув одеяло. — Устраивайтесь поудобнее. Вот этим пультом можно регулировать высоту и положение спинки.
— Дима. Дима хочет приехать, — пояснил Ольшанский, недовольно поморщившись. — Позвони ему, скажи, что нельзя. Это частная клиника, отцу сразу же сообщат.
— С тобой столько проблем, — вздохнула тяжело, опускаясь на подушку.
— Закатайте рукав, — попросила медсестра, укладывая под руку фиксирующую подушечку с углублением.
— Подай мой телефон, он в сумке, — попросила мажора и слегка поморщилась, когда игла проткнула кожу.
Медсестра настроила капельницу и, пожелав хорошего отдыха, вышла бросив любопытный взгляд на занятого делом Ольшанского.
Вокруг него всегда вились девушки. Но насколько я помню, ни одна не задерживалась рядом надолго.
— На вот, — мажор протянул телефон, придвинул стул и сел рядом. — Постарайся его убедить не приезжать, а я сгоняю в круглосуточный.
— Зачем? — не поняла я, набирая Диму.
Ольшанский усмехнулся, протянул руку и убрал прядь волос с моего лба.
— Ты сама говорила, что у тебя нет средств личной гигиены.
— Не будь чересчур заботливым. Мерзко, — демонстративно скривилась, скрывая за сарказмом истинные чувства.
— Да ладно, тебе же приятно, — иронично усмехнулся гад, попав в точку, и поднялся.
… в трубке раздалось «да».
— Привет, — улыбнулась невольно.
— Рита, я уже вызвал такси, — решительно произнёс парень.
— Не стоит, — мягко произнесла в ответ. — Со мной всё в порядке. Просто решили прокапать, чтобы я быстрее на ноги встала перед отборочными. Завтра уже буду дома. Если приедешь, все наши труды будут напрасны. В субботу какой-то приём у мэра и всё, я свободна.
Дима молчал. Кашлянула и произнесла:
— Сходим куда-нибудь, устроим романтический вечер…
— У нас уже был романтический вечер, — отозвался парень язвительно, намекая на день нашей годовщины, который испортил Ольшанский. — Ты уверена, что мне не стоит приезжать?
— Не переживай, если что, я позвоню. Увидимся завтра.
— Ага… — недовольно буркнул он и сбросил вызов.
