Снежана вспыхнула праведным гневом. Прошлась медленным взором по его фигуре, опять акцентируя своё внимание на грязных вещах, и всё больше и больше брезгливо кривилась. Взять бы ведро с ледяной водой да окатить его, чтобы проснулся, да кровать жалко.
Шумно выдохнув, она опять тихо зарычала и швырнула подушку в мужа. Пока ещё мужа.
– Дулю тебе, а не примирение, – прошипела она перед тем, как стремительно выбежать из комнаты, а потом и из дома. В голове только одна мысль: что сказать дочке?
Даринка нашлась в комнате с диваном. Именно на нём она и сидела, обняв себя на ноги и положив щеку на коленку. На её появление отреагировала вяло. Похоже, уже не ждала отца. Стыдно стало перед дочкой.
Снежана осторожно села рядом, погладила её по голове. Прижала к себе и поцеловала в макушку.
– Прости, – произнесла на грани слышимости.
Дочка никак не отреагировала на эту реплику. Вместо этого Даринка задрала голову, чтобы заглянуть ей в глаза и тихо попросила:
– А можно мне позвонить Тимуру?
Снежана опешила. Растерянно захлопала ресницами и приоткрыла рот. Что-то собиралась сказать? Вряд ли. Скорей всего просто от неожиданности.
Даринка повторила свою просьбу:
– Всего один разочек. Ну, пожалуйста, мамочка. – Голос её звучат так жалобно, а глаза были такими просящими, что хотелось сразу же отдать ей телефон, предварительно набрав нужный номер. Сдерживало только одно: она сама написала Тимуру, чтобы он не приезжал. И если он сейчас услышит такой тон Даринки, то явно подумает о ней, Снежане, как о плохой матери. В данный момент именно такой она себя и чувствовала, ведь если бы она не впустила мужа, если бы не написала Тимуру, то у дочки был бы замечательный выходной. В этом она не сомневалась.
Проглотив вязкий ком в горле, Снежана извиняюще улыбнулась дочке.
– Он же занят, – выдавила она из себя ложь. – Давай не будем ему мешать.
Дочка кивнула, протяжно выдохнув. Поела без энтузиазма, а потом сидела тихонько рядом, пока Снежана мыла посуду. Во время сна прижалась к ней так сильно, будто ей не хватало тепла. Снежана обнимала её в ответ, тихо мурлыча колыбельную и едва сдерживая слёзы. И лишь когда Даринка погрузилась в глубокий сон, она позволила себе беззвучно поплакать. Похоже, сегодня она совершила огромную ошибку...
Юрий не проснулся к пробуждению дочери. Продолжал всё так же дрыхнуть. И даже начал пускать слюни. Снежана, на секунду заглянув к нему, скривилась. Мысль о ведре с водой стала назойливей. Сколько можно спать?! Вторая попытка разбудить мужа тоже не увенчалась успехом. Она добилась только того, что Юрий приоткрыл один глаз, протяжно выдохнул и перевернулся на другой бок. Через секунду он опять громко и с наслаждением храпел.
Что ж, это был последний шанс для мужа, теперь уже точно бывшего. Съев на полдник сырковый десерт, Даринка, что ещё ранее спрашивала, когда проснётся папа, теперь попросилась в гости к своей подружке. Снежана мысленно выдохнула, обрадовавшись, что благодаря играм с Кирой, дочка отвлечется от своего ожидания. Она созвонилась с соседкой и уточнила: можно ли к ним прийти? Оля, мама Киры, с радостью согласилась, сказав, что присмотрит за девочками сама.
Собрались быстро. Даринка взяла с собой маленький рюкзачок с любимыми игрушками и набор для песочницы, Снежана – угощения к чаю: непоседы обязательно захотят почаевничать.
Кира с Олей их встречали возле своей калитки. Девочки сразу же убежали во двор – в песочницу, наперебой рассказывая что-то друг другу. Мамы остались поболтать, стоя у входа во двор, чтобы дети были в поле их зрения. Говорили на отвлечённые темы. Подругами они не были, общались только из-за детей. Так что спустя пятнадцать минут, когда удостоверилась, что дочка себя хорошо ведёт, Снежана ушла домой. Не забыла, конечно, напомнить Оле, чтобы звонила в любой момент.
Как таковых срочных дел у Снежаны не было. В огороде не хотелось возиться, во дворе было чисто. Разве что ужин можно было бы приготовить, но лень одолела её. Вернее, сначала плохое настроение, а потом накатила апатия. Она сварила себе кофе с молоком и ушла на любимые качели.
Кофе был выпит. Оля не звонила. Настроение всё больше катилось вниз. Взгляд всё чаще возвращался к телефону. Как бы страшно не было признаваться самой себе, но позвонить ей хотелось вовсе не сестре или подруге, нет. Позвонить хотелось Тимуру Божко. Это желание удивляло и пугало. Но не отступало. Набрать его номер, услышать спокойный голос Тимура и извиниться, что из-за своей жалости испортила всем выходной. Хотя нет, один человек им точно наслаждается. Тот, кто почти весь день дрыхнет в её спальне. Тот, кто явился к дочери без подарка. Тот, кто уделил дочке всего минутку своего драгоценного времени.