— Какие дела, Батур? — я выбегаю за ним босиком, ногам колко и мокро. Накрапывает дождь. Но я продолжаю идти за ним, с немым вопросом в глазах.
— Сядь, пожалуйста, в машину и жди меня дома.
— Ты вот так просто уедешь и ничего не объяснишь?
— Марина, я не буду отчитываться обо всех своих делах перед тобой, — даже не обернувшись.
— Тебе трудно объяснить, чтобы я себя не накручивала? А может, просто твои дела — это очередная шлюха? — в глазах стоят слезы, от чего фигура мужа расплывается в нечто бесформенное.
Батур так резко останавливается, что я врезаюсь в его спину.
— Сбавь тон, и не смей со мной так разговаривать. Сейчас ты едешь домой и ложишься спать, а завтра мы поговорим.
Все охранники стоят у автомобилей, опустив глаза в пол, и тактично делают вид, что ссора их не касается.
— Дмитрий, помоги моей жене сесть в машину, — обращается он к одному из телохранителей, при этом прожигая меня яростью. Его руки в карманах, но уверена, что сейчас они до хруста сжаты в кулаки.
Ко мне подходит Дима, держа в руках раскрытый зонт. Не обращаю на него внимания.
— Зачем ты мне говорил о доверии? Зачем заставил поверить тебе, — горло пересыхает, и голос начинает дрожать.
— Сейчас не время и не место выяснять отношения. Поезжай домой, — приказывает он мне.
— Я говорила, что не приму тебя после другой женщины, и сейчас повторю снова. Я не дам вытирать об себя ноги. Если ты сейчас уедешь, то не возвращайся, — кричу, срывая связки, мой голос не могут заглушить ни шум проезжающих машин, ни усиливающийся ливень. Но мужчину мои слова не трогают.
Батур не двигается, лишь брови сильнее сходятся на переносице. Его костюм полностью промок, но он стоит как вкопанный.
— Ты свой выбор сделал. Теперь моя очередь.
Я демонстративно снимаю обручальное кольцо, бросаю ему под ноги. Батур даже взгляда не опускает на украшение, валяющееся в грязи. Там же, где мои наивные мечты и чувства.
Бегом преодолеваю расстояние до машины, не дожидаясь реакции Батура. Дмитрий поспешно садится за руль, и мы трогаемся с места. Оборачиваюсь. Батур все так же стоит на дороге, убрав руки в карманы, и смотрит мне вслед. Сквозь мокрые стекла мне не удается рассмотреть, что творится в его глазах.
По моим волосам и лицу течет, платье промокло, меня колотит от холода и обиды. Обнимаю себя руками. Дмитрий включает обогрев и периодически смотрит на меня в зеркало заднего вида. В его взгляде читается жалость и сочувствие. Наверное, это единственные чувства, которые я заслуживаю. Захожу домой, стараясь не шуметь. Не хочу, чтобы меня увидели в таком жалком состоянии. На полу остаются грязные следы от моих босых ног. Туфли остались в машине. Подойдя к лестнице, слышу мужские голоса, доносящиеся из кабинета.
— Что бы я ни сделал, ты никогда меня не замечаешь, — обиженный голос принадлежит Рюзгару.
— Может, потому, что ты все время творишь глупости. Я устал заметать следы после твоих косяков, — раздраженно бросает Метин. — То пьяным аварию устроишь, то драку с сыном министра затеешь. Сколько мы с Батуром денег угрохали, чтобы прикрыть твою задницу.
— Для тебя существует лишь Батур. Как будто у тебя один сын, а меня не существует.
— Хватит, — звук удара кулаком по столу разносится эхом по сонному дому. — Довольно бабских истерик. Докажи, что тебе можно доверять, тогда и отношение к тебе изменится.
Услышав хлопок двери, бегу к себе в комнату. Решительной походкой направляюсь в гардеробную. Достаю чемоданы и начинаю торопливо собирать вещи. Беру только свое. Игнорирую одежду и украшения, купленные на деньги этого мерзавца. Даже если нас не разведут, жить с ним под одной крышей не буду. Не понимаю, зачем он хотел на мне жениться вместо Рюзгара, зачем ссорился с отцом, если у него полно любовниц. Оставался бы завидным холостяком, трахал кого угодно и не морочил мне голову. А я, наивная идиотка, размечталась, думала, что не безразлична ему.
По всей комнате разбросаны вещи, коробки, вешалки. От вида собранных чемоданов боль еще сильнее пожирает мое сердце. За недолгое время, проведенное здесь, у меня накопились теплые моменты, которые я буду бережно хранить в сердце.
Замерев на секунду, ощущаю, как горит кожа на груди. Нащупав перышко, провожу пальцем по холодным бриллиантам. Кулон очень символичен. Так же и наши чувства от легкого дуновения ветра улетели далеко и растворились. Сжимаю его в руке до боли. Не могу расстаться с подарком Батура. Рука не поднимается снять с шеи.
Почему я наивно думала, что меня можно полюбить. Я должна была еще в детстве понять, что такая убогая недостойна любви. Я заслуживаю только жалости или издевательских насмешек. Андрей изменял мне, использовал ради собственной выгоды. И Батур от него не далеко ушел. Опускаюсь на колени, сгибаясь пополам. Сдерживать истерику больше не могу. Тело дрожит от боли и слез. Хочется кричать во все горло, разнести весь дом вдребезги. Раздражение и обида закипают в груди как адское варево в котле, лишая меня возможности трезво мыслить.
