Накинув на себя халат и всунув ноги в тапочки, я поторопилась на кухню.
– Мам, что случилось? – кинулась я к ней, согбенно стоявшей над осколками тарелки. – Давай я сама уберу.
Она как-то потерянно смотрела в пол, потом подняла глаза на меня.
– Я тебя разбудила? Ладно, убери, – поплелась она к стулу и тяжело на него села.
Убирая осколки, я посматривала на маму, она постоянно пыталась сжимать и разжимать пальцы, и нехорошее предчувствие заворочалось в груди.
– Мам, скажи, в чем дело? – попросила я, сев напротив нее.
Она подняла на меня грустные глаза. В них я прочитала правду, прежде чем она озвучила причину своей грусти:
– Лекарство не подействовало, Алина, а оно ведь было такое дорогое!
– Как не подействовало?
– Как видишь, руки не сгибаются, – протянула она мне дрожащие пальцы, – суставы совсем разболелись. Я не хотела тебя беспокоить, но теперь даже тарелку не могу удержать. Бесполезная совсем у тебя мать.
