Люцифер молчит, ничего не отвечает. Только прикрывает глаза, откидывая голову на спинку кресла. Вики уж точно не должна лезть в межличностные отношения между ним и Оливером, однако какого-то чёрта, как считает дьявол, уже залезла и многое изменила. Она ведь Оливера ещё так близко к власти подпустила, что никогда бы не сделал Люцифер из-за старой неприязни, возникшей на пустом месте.
— Поспи пока, а я поработаю, — наставляет дьявол, бросая любящий взгляд на супругу.
— Я серьёзно, — продолжает настойчиво Уокер. — Просто вспомни при следующей с ним встречи, что он сделал для меня.
Он не хочет продолжать эту беседу, сейчас они к общему точно не придут, а ругань тоже ни к чему не приведёт.
***
Горячий душ успокаивающе повлиял на Уокер, утихомирив шалящие эмоции. Ей казалось, что стоило бы рассказать мужу и о факте казни, совершённой ею лично, но там-то точно выльется гнев и непонимание такого отчаянного и глупого поступка. Поэтому Вики решила продолжать отмалчиваться, пока всё само не всплывет. Ну или по крайней мере она сообщит это ему при родителях, а лучше при Ребекке.
Эти мысли знатно развеселили королеву, отчего тихий смех слетает с её уст, пока она стоит перед зеркалом в тёмно-сером махровом халате и расчёсывает длинные мокрые волосы.
Закончив уход за собой, Уокер поплелась в спальню, где на кресле сидел Люцифер и ради интереса скептически читал земной роман, от которого жену не оторвать, если она засядет за него.
— Хватит нарушать моё личное пространство, — Вики отбирает книгу с собственными пометками карандашом и откладывает её на журнальный столик.
— Не разделяю интереса к подобной литературе, но осуждать не стану, — ухмыляется дьявол, на колени которого уже взбирается и усаживается бывшая непризнанная.
— Тебе не тяжело? — переминается дочь Ребекки, стараясь распределить свой вес на демоне равномерно, и кладёт голову на плечо мужа.
— Нет, ты не тяжёлая, — Люцифер одной рукой поддерживает спину супруги, а второй поглаживает её живот через приятную мягкую ткань халата.
— Я понимаю, что сейчас совсем невовремя, но… — дьяволица прикусывает нижнюю губу, поднимая жалобный взор на дьявола. — Может у нас получится завершить все важные дела и хотя бы пару дней побыть на Земле? В твоём… нашем доме, например, — исправляется Вики, положив ладошку на татуированную ровно вздымающуюся грудь Люцифера. — У нас, конечно, с тобой всё наладилось, но хотелось бы сбежать от адской рутины, если только будет возможность, чтобы отдохнуть и не вспоминать об этом ужасе.
— Я не могу обещать, — пожимает плечами дьявол, перемещая руку с живота на девичье колено. — На крайний случай у тебя есть Мими. Сможешь с ней полететь, — предлагает вполне рациональный выход из положения, в которое они могут попасть, но королеве это совсем не нравится, отчего она так по-детски головой замотала из стороны с сторону, отрицая идею мужа.
— Нет, — твёрдо парирует, но голос содрогается, когда горячая рука супруга ползёт вверх под халат. — Как бы я ни любила Мими, я хочу провести время с тобой. Особенно перед рождением сына, — Вики неторопливо приподнимается из полулежащего положения, потянувшись к губам Люцифера. И моментально накрывает их своими в лёгком беззаботном поцелуе.
Однако он перерастает в более чувственный и насыщенный, что передает всю любовь и трепетность к партнёру. Правой рукой дьявол исследует и не больно сжимает ягодицу Уокер, когда левой в нежности поглаживает спину. Вики утончённо перекидывает ногу, и усаживает на бёдра демона, надеясь на продолжение. Но Люцифер, положив ладони на зад дьяволицы, отстраняется от её губ, чувствуя, что в брюках скоро станет тесно и тогда он не сможет вытерпеть эрекцию.
— Что-то не так? — смутилась Вики, бегая потерянным взглядом по серьёзному лицу супруга, несмотря на похоть, пляшущую в его алых глазах.
— Я не могу, — поправляет развязавшийся халат на жене, под которым была надета только нижняя часть нательного белья.
— Да почему? — понемногу вскипает Уокер от чёртовой неудовлетворённости. — Что, я перестала тебя возбуждать, потому что моё тело не имеет прежних форм? У нас секса не было чуть ли не с момента зачатия нашего сына! — выгибает бровь в недовольстве, а лицо даже принимает жестокое выражение от поведения мужа.
