Почему она ничего мне не сказала? Зачем скрывала своё состояние? Да о чём ты, Люцифер? Ты же сам утаивал от неё многое, лишь бы она не волновалась, и она поступила с тобой абсолютно также. Я не имею права предъявлять ей за такое претензии, потому что моя девочка берегла меня… Вопить хочется от того, что я самый недостойный для неё мужчина, которому неизвестным образом досталась такая девушка, потому как даже не заметил проблем в нашей связи или не хотел замечать.
Захожу в комнату, когда Вики надрывным и слёзным голосом кричит слова, что режут моё сердце на мелкие кусочки, оставляя кровоточащую рану, неподвластную залечиванию.
— А зачем? Я даже представить не могу его боль, из-за того, что он каждый день видит меня умирающую! Как он это выносит вообще? Да я бы ушла отсюда, лишь бы он однажды не нашёл моё мёртвое тело, да только не могу! Я не хочу, чтобы его страх стал реальностью, потому что я люблю его!
Это действительно мой страх, не успеть и найти её мёртвую. Не успеть спасти свою девочку и кануть вслед за ней, потому что жизни без неё не будет.
Вики оборачивается на меня, и я вижу грустные голубые глаза, полные слёз. И смотря на такое хрупкое тело со сломанной душой, во мне начинает зарождаться зверская и поистине дьявольская злость на этим мерзких ангелов. Мне крышу срывает, и я осознаю одно — сегодня будет судная ночь.
— Оставайся с ней, Мими, — предостерегаю подругу и разворачиваюсь, а душа горит в жажде отмщения.
Не вдаюсь в значения слов, которые кричит моя милая, потому что пелена огненного гнева застилает мой разум, и я направляюсь в место, где сейчас прольётся кровь.
Дьявол ступит в Рай.
По пути захожу в комнату арсенала и достаю длинный меч с высеченными красными иероглифами и чёрной рукоятью, который изрежет сейчас достаточно глоток. Вылетаю из Ада и за пару минут преодолеваю путь до омерзительного Рая, что достаточно быстро даже для меня. А вот и тот самый купол, о котором мы предполагали, что виден только для чужих, ведь тёмная сторона, по их мнению, не имеет права ступать на «чистую» территорию, только вот она грязнее, чем низы Ада. Вы, ангелочки, играли не по правилам, поэтому мне похер и на ваши. Трусливые шакалы, что готовы скрываться от своей расплаты, которая уже направляется к ним, делая взмахи чёрно-бардовыми крыльями, что так несвойственны ангелам.
Концентрирую весь свой поток огня с адской энергией и разбиваю купол, наблюдая, как ничтожная защита рушится подо мной. Даже на это не способны. Глаза явно горят всеми оттенками красного, а цель одна — убивать.
Лечу на бешенной скорости к режущему глаза светлому зданию, что имеет схожесть на сооружения замков, но мне нужна определённая часть этого здания и эта купольная пристройка, где сейчас горит ослепляюще-белый свет. Влетаю в стеклянный купол, делая крыльями кокон, и разбиваю его на крупные осколки, что падают на собравшихся Серафимов сего мероприятия.
Кто-то вскакивает с мест, а кто-то, не понимая ситуации, остаётся на местах. Заполняю вокруг нас всё пространство огнём Ада, чтобы никто не посмел сбежать, а если и попытается, то сгорит заживо до костей.
— Даю вам время отдать мне лекарство от яда, которым вы, белокрылые твари, отравили Викторию Уокер, члена королевской семьи Ада! А за это вы сами прекрасно знаете, что следует! — зверски скалюсь, рыча каждое слово по отдельности.
Один из Серафимов решает вылететь через мною образованный купол, горящий алыми языками пламени, но вот только приблизившись к нему, этот белокрылый загорается и символично падает мне в ноги, сгорая в криках и муках. А из меня выходит дьявольский, злорадный смех.
— Никаких игр не будет! — кричу, предупреждая испуганных ангелов, что наблюдают за кончиной одного из своих. — Либо лекарство, либо ваши смерти, — даю им выбор, однако, сам понимаю, что даже если они и отдадут противоядие, они всё равно сдохнут.
— Дитя Сатаны, ты ступило на чужую территорию, осквернив собою нашу сторону, — начинает какой-то Серафим, что однажды уже выступал на балу против того, чтобы Вики была частью моей семьи. — Никто тебе ничего не даст. Если вас и травят демонов, как крыс, то это не наши деяния, — эти слова выводят меня из себя ещё больше, поэтому срываюсь с места, попутно меняя облик, и рукой с когтями громко разрываю грудную клетку этой шавки, что посмела так со мной разговаривать, вырываю сердце и откидываю тело Серафима в сторону. Сдавливаю сочащейся кровью орган, а после бросаю его в ноги к остальным ангелочкам.
— Ну так что? — хриплым и рычащим голосом, что тоже поменялся вместе с внешним обликом, спрашиваю будто невзначай, а они трясутся и молчат. — Как хотите! Что ж, тогда Дьявол лишь насладится кровью! — мой лик поистине адский, красная и твёрдая потрескавшаяся плоть, из которой сочится пламя, чёрные когти на руках, клыки и рога.
Надвигаюсь на одного ангела, что попытался атаковать меня. Но вот только с каждым моим шагом, он уменьшается передо мной и падает на колени, крича свои жалкие слова:
