Габи, хорошенькая дурочка, как называла ее мать, была та еще пройдоха. Когда я впервые пришла к ним в гости, она заманила меня в ванную, задрала свое платьице, наклонилась, широко раздвинула ягодицы и гордо воскликнула: «Смотри». И потом тоже постоянно хвасталась, что на ней нет трусиков.
– У тебя уже есть поклонник?
Я покраснела и покачала головой.
– Ну, все еще впереди, или ты из другой команды?
Габи было шестнадцать, и она хлопала приклеенными ресницами. Я понятия не имела, о какой команде шла речь.
– Ну, буч? – сказала она и закатила глаза.
Прежде чем я успела что-то ответить, она схватила меня между ног. И ущипнула так сильно, что на глазах выступили слезы. Я злобно ударила ее кулаком по ребрам. Она коротко ахнула, но оставила меня в покое до конца дня.
– Как дела в школе, Волкер? – спросил мой отец.
– Понятия не имею.
Тетя Инге положила руку на колени сыну.
– Мой Волкер сейчас проходит стажировку.
– А, – ответил отец. – На кого же?
– На автомеханика, – ответила тетя Инге.
– Тоже на механика? А водительские права? На этот раз удалось?
– Не-а, – ответил Волкер.
– Как же ты тогда собираешься стать механиком?
– Я должен чинить машины, а не кататься.
– Вот как, – сказал мой отец.
– Да. Или вы должны жениться на пациентках, прежде чем ковыряться у них в носу?
– Точно, – поддержала его тетя Инге.
– А где пианино, которое я подарил вам на Рождество? – спросил мой отец, не желая развивать тему.
– Волкер разобрал его, – сказала тетя Инге.
Отец вопросительно на нее посмотрел.
– Разбил, – уточнил Волкер.
Отец резко выпрямился, словно проглотил палку.
– Он сделал из фортепианных струн гитару, – пояснила тетя Инге.
– Бас-гитару, – поправил Волкер.
– Да, отменную бас-гитару, – сказала тетя Инге. – Неси ее сюда, мой мальчик.
Волкер молча встал.
– Что Сала делает дома? – спросила бабушка Анна.
Разве она не заметила, что папе не понравился этот вопрос? Почему начала опять?
– Отдыхает, – ответил он.
– Почему?
Я украдкой глянула на отца. Возможно, он сможет объяснить, почему в некоторые дни моя мать встает с постели, только чтобы поесть.
– Плохо себя чувствует, – сказал он.
– А.
Бабушка отвернулась. После короткой паузы она посмотрела на нас строгим взглядом.
– Вы в церкви сегодня были?
Все продолжили молча есть.
– А Сала, значит, плохо себя чувствует?
– Я уже сказал.
– А.
Отец принялся тщательно складывать салфетку, словно на данный момент не было ничего важнее. Возможно, он знал точно, а может, просто догадывался. Бабушка Анна, его мать, медленно сходила с ума. Она вызывающе взглянула на сына.
– Опять душа, да?
– Отто, картошки? – предложил дядя Гюнтер.
Вернулся Волкер с бас-гитарой. Очевидно, он распиливал заднюю стенку фортепиано до тех пор, пока получившийся результат не начал отдаленно напоминать бас-гитару. Отец молча пялился на стол.
– Не переживай, Отто, – сказал Гюнтер, – мне пианино тоже нравилось больше, но мать позволяет мальчишке все, дает карт-бланш, как говорят французы.
В таких обстоятельствах отец даже заговорил со своим зятем.
– Как работа, Гюнтер?
– Получил повышение.
– Поздравляю, Гюнтер, я очень рад.
– Начальник бригады СУБ.
– Ах да.
– Папа, что такое СУБ?
– Служба уборки Берлина, – ответил отец.
– Вывоз мусора, говори прямо, Отто. Дядя Гюнтер теперь руководит вывозом мусора, мое дитя, – сказала тетя Инге.
Я попыталась поймать правильный глаз, чтобы вежливо ответить на ее взгляд.
– СУБ, – повторил дядя Гюнтер. После шестого пива у него уже немного заплетался язык.
– Душа, – тихо пробормотала бабушка Анна. На нее уже никто не обращал внимания.
– Задумайтесь, когда проиграете.
Сказав эту фразу, она внезапно посмотрела на меня. Все замолчали. Папа повернулся к своей матери.
– Что ты сказала?
Бабушка Анна подняла красиво поседевшую голову. Она с улыбкой посмотрела в безмолвные лица своей семьи, будто знала, что здесь никто не сможет понять, о чем речь. И назидательно, со строгой улыбкой повторила:
– Задумайтесь, когда проиграете.
Ее взгляд был по-прежнему прикован ко мне.
– Мама, о чем ты?
– Разве вы не слышите его голос?
– Какой голос? – спросил папа. Бабушка спокойно на него посмотрела.
– Ну, голос.
– Мама, о чем ты?
– Да дураки из телевизора, – пыхтя, вставил Гюнтер. Бабушка Анна гордо поднялась.
– Ты плохо слышишь, мой мальчик? Возможно, тебе стоит сходить к лору.
– Так он сам лор, – рассмеялась Габи.
Бабушка Анна спокойно на нее посмотрела.
– А.
– Мама, какой голос ты имеешь в виду? Людей из телевизора?
– Задумайтесь, когда проиграете.
Она одним прыжком соскочила со стула, подняла левую руку в воздух, словно сверкающий меч, и обратилась к небесам.
– Бог.
Потом она упала и больше не двигалась. Мой отец сразу вскочил, ему почти удалось поймать ее в падении. Он нащупал пульс, спокойно следя за тикающей секундной стрелкой своих часов. Вызвал «Скорую». С тех пор он навещал свою семью исключительно в одиночку. Однажды я услышала, как он сказал матери о неподходящей обстановке. Я снова встретилась с ними лишь однажды, на похоронах бабушки. И это был единственный раз, когда я видела, как плачет отец.
