Моя дорогая Марта… полностью

– Нет, я действительно очень люблю скрипку. И не вижу в этом ничего плохого.

– Тогда и живи так.

– Но папа…

– Папа будет против, конечно. Но ты уже не ребенок и очень скоро ему придется считаться с твоим мнением. Не устраивай баталий иначе проиграешь. Он просто запретит тебе и отнимет инструмент.

– Звучит очень сложно.

– А в жизни вообще все стоящее не дается просто так, – улыбнулся Август. – Скоро рассвет. У нас есть еще немного времени. Может быть, отвлечемся от этих тем? Как насчет того, чтобы сыграть мне?

– На чем? – Марта оглянулась по сторонам и увидела на столе футляр со скрипкой.

– Здесь нет ничего невозможного.

Девушка неуверенно подошла к футляру. Уже издалека она его узнала, но отказывалась верить глазам до того момента, пока не открыла его. Внутри лежала дедушкина скрипка.

– Откуда ты знаешь, как она выглядит?

– Я видел ее ни раз, – Август спрятал руки в карманы, чтобы не выдать дрожь, поскольку вспомнил, когда в последний раз видел эту скрипку.

Марта взяла в руки инструмент и начала играть заученную мелодию. Ту самую, с которой упорно сражалась в классе музыки. Она подумала, что во сне все получится проще, но, дойдя до злосчастного момента, снова оступилась.

– Еще разок, – сказал Август тем самым тоном, и девушка поняла, что это он был с ней рядом тогда. – Ну чего ты на меня смотришь? Давай. Все получится.

Марта ничего не сказала и только благодаря густым волосам смогла скрыть улыбку. Музыка полилась с самого начала. Нота за нотой мелодия пропитывала старый особняк. Марта не видела, потому что ее глаза были закрыты, но зато Август наблюдал, как старые обои на стенах скидывают себя груз времени, затягивая трещины и едва заметно насыщаясь цветами. Марта настолько глубоко погрузилась в музыку, что даже не заметила, как произведение подошло к концу. Она удивленно открыла глаза.

– Я не ошиблась?

– Нет, не ошиблась, – подтвердил Август и зааплодировал.

Засмущавшись Марта тут же отвернулась, делая вид, что просто убирает скрипку. Едва она положила ее в футляр, как поняла: утро настало.

– Я…, – обернувшись, попыталась сказать она, но тут же исчезла.

Август остался один в пустом особняке. Он закрыл футляр с музыкальным инструментом и провел по нему рукой.

– Ну, здравствуй, – сказала Август. – Ты хоть и не настоящая, но поможешь мне?

Инструмент ответил молчанием.

– Рад слышать, что ты не против. Следи тут за всем.

Август исчез точно так же, как и Марта.

Моя дорогая Марта,

Сегодня среди ночи мне пришла в голову мысль, которую захотелось сразу же записать.

Даже имя человека звучит по-другому. Словно песня.

С одной стороны, тебе хочется произносить его снова и снова, а, с другой, ты боишься. Как будто каждый раз, когда твои губы произносят его вслух, крупица магии растворяется в небытие. И однажды может наступить день, когда, назвав человека по имени, ты не почувствуешь совершенно ничего. Пустоту. Безразличие. Имя станет лишь шумом, нарушающим тишину.

Именно этого ты боишься и оберегаешь его имя, как нечто особенное. Ты смотришь ему в глаза и хочешь сказать: «Я люблю тебя,…», но понимаешь, что в конце следует имя. Оно обязательно должно там быть, ведь твои чувства не обезличены, они обращены к одному конкретному человеку, и потому имя Должно там быть. Но, поддавшись страху, ты не позволяешь себе произнести ни слова. И я даже не знаю, что в итоге хуже.

До свидания,

Твой Август.

Отец появился на кухне, когда Марта заканчивала завтракать. Не было ни «Доброе утро», ни «Привет», только холодный взгляд, брошенный ненароком в тот момент, когда он заходил.

– Доброе утро, – сказала девушка, а в ответ ничего.