В этот момент я заметила, что подъехала к нужному мне дому. Эта была не слишком новая девятиэтажка почти в центре. Постояв буквально несколько минут у второго подъезда, я дождалась выхода на улицу какой-то мамочки с коляской. Я даже помогла ей, придержав дверь, в которую сама потом и прошмыгнула.
На мой звонок Валентина Петровна отреагировала довольно своеобразно. Она крикнула мне громко с той стороны двери:
– Уходите! Ничего не покупаю! Уходите, вам говорят! А то милицию позову…
За кого она меня приняла? За коммивояжера? Скорее всего.
– Валентина Петровна, я ничего не продаю. Откройте, пожалуйста!
– А кто вы?
– Я – частный сыщик Татьяна Иванова. Мне необходимо поговорить с вами.
– О чем поговорить-то?
– Об убийстве вашей соседки. Да вы не бойтесь, посмотрите в глазок: я покажу вам свое удостоверение.
Я полезла в сумку, но тут дверь приоткрылась.
– Чевой-то вы сказали, я не расслышала… Вы кто?
Я популярно объяснила бабушке, кто я и чем занимаюсь. Дверь приоткрылась чуть шире.
– Так вы насчет этой вертихвостки, прости господи?!
– Да, я собираю сведения…
Но в этот момент бабушка заметила в моей руке торт:
– А это, простите, что у вас?
– Да вот думала угостить вас… К чаю…
Дверь моментально распахнулась широко, и я увидела старушку во всей красе. На вид ей было за семьдесят, но она была еще довольно бодренькая и активная. Пучок седых волос был собран на ее макушке, немного линялое домашнее платье и стоптанные тапочки довершали образ бедной заводской вахтерши на пенсии.
– Так чего же вы стоите? – удивилась хозяйка. – Проходите…
Чайник шумел закипая. Мы с Валентиной Петровной сидели за столом и готовились пить чай. Она хлопотала с посудой и заваркой, а я, не теряя времени даром, задавала ей вопросы:
– Валентина Петровна, скажите, пожалуйста, в тот день, когда убили вашу соседку, вы кого-нибудь видели возле ее двери? Кто-то к ней приходил?
– Да я уж вашим-то все обсказала! – удивилась старушка. – Чего же вы теперь опять меня пытаете?
«Вероятно, она не понимает, что такое частный детектив, – подумала я, – и решила, что я из полиции. Что ж, не будем разочаровывать женщину, так оно даже лучше».
– Тот следователь, которому вы все рассказали, уехал в командировку, – не моргнув глазом, соврала я, – и теперь мне поручили вести это дело. Так, если вам не трудно, расскажите, пожалуйста, видели ли вы, кто приходил к вашей соседке Карине?
– Это, значит, ее так звали? А она мне сказала, что ее зовут Ирина. Вот рыжая шельма! Прости господи!.. Мужики к ней ходили, кто ж еще?! Один молодой, совсем еще сосунок зеленый, а второй – в годах мужчина. И как только людям не совестно, а?
Я кивнула, сделав вид, что поддерживаю ее благородное негодование, а потом спросила:
– Так кто здесь был в тот день, когда ее убили?
В это время чайник закипел, и старушка налила воду в заварник.
– Тот, что в годах. И пришел он в тот день часа в два. Пришел, как всегда, открыл своим ключом, а я в глазок-то все видела!
Валентина Петровна сказала это таким тоном, как будто собиралась вывести на чистую воду закоренелого преступника.
– А во сколько они ругались? – спросила я.
– А ты почем знаешь, что они ругались? – округлила глаза старушка.
– Работа такая, – уклончиво ответила я.
– Да, ругались они, это точно. Кричали что-то сильно. В основном мужик кричал. Меня, говорит, не проведешь! Я, говорит, тебя знаю, ты все врешь… А что она врет, бог ее знает!
– И больше вы ничего не слышали?
– Слов-то не разобрать! Шум слышно было, а что именно кричали, не знаю.
Хозяйка налила в старинные чашки с замысловатым узором чай и порезала торт. Один кусок она тут же положила на свое блюдце. Взявшись за второй, она посмотрела на меня вопросительно. Я отрицательно мотнула головой. Старушка, как мне показалось, этому очень обрадовалась: значит, весь торт достанется только ей. Я между тем продолжала расспрос:
– А второй раз когда они кричали?
– Второй раз… А, так это, сериал мой начался, ровно в пять на Российском канале. А эти придурки давай опять орать! Ну, не слышно же ничего! Ругаются и ругаются, сериал не дают смотреть, окаянные. Я им кулаком в стену и постучала, и еще крикнула: потише, мол, вы там! Совесть имейте, горлопаны!
– Они угомонились?
– Да какое там! Еще минут двадцать кричали, все никак остыть не могли.
– Слов вы, конечно, не разобрали?
– Да так… Вроде про отца что-то говорили и еще про деньги какие-то… А, вот еще про подарки и про брата.
– Брата? Какого брата?
– А я почем знаю? Вроде мужской голос кричал про брата и еще деньги какие-то.
– Значит, утихомирились они примерно в половине шестого?
– Да где-то так…
– А во сколько мужчина ушел, вы не видели?
– Так сериал же шел! Ты что, милая?! Ой, погоди… Кажется, вскоре, как они затихли, ихняя дверь хлопнула.
– Точно хлопнула? – переспросила я.
– Вроде точно… А может, чуть позже, но хлопнула.
– А когда сильно грохнуло?
– Это выстрел, что ли? Так это в седьмом часу.
– А про выстрел вы нашим сказали?
Валентина Петровна понимающе кивнула.
– А перед выстрелом была тишина?
