Я почувствовала, что сильно голодна, и решила приготовить себе настоящий обед – суп с фрикадельками. Фарш в моем морозильнике имелся: я купила его еще в тот день, когда Мельников приходил ко мне в гости. Я достала фарш и картошку из холодильника и поставила воду в кастрюле на огонь.
Я стояла возле плиты с половником и помешивала им мой почти готовый суп, когда неожиданно услышала звонок телефона. И кто же это по мне соскучился?
В трубке раздался голос Мельникова:
– Привет, Тань!.. В общем, так, мать… Я тут подумал-подумал и решил, что ты права…
– Ну, правильно, я всегда права!.. А в чем, Андрюша?
– В том, что твоя тетя Удовиченко может быть отпущена под подписку. Я повторяю: под подписку. Обвинения с нее никто пока не снимает…
Я просто своим ушам не поверила:
– Что, правда, Андрюша? Ты ее отпускаешь? У тебя что, сегодня хорошее настроение? Когда отпускаешь-то?
– Ну! Затараторила, обрадовалась!.. Через час, я думаю, она выйдет. Пока тут бумаги оформим, пока то да се…
– Тогда спасибо, что позвонил! Я ее встречу. Она мне очень нужна!
– Именно так я и подумал… А насчет твоей идеи про новых работодателей…
– Да-да? – навострила я ушки.
– Действительно, выплыла тут одна парочка пожилых людей, у которых Карина убиралась. Не сказать, что особо состоятельные, но жена – инвалид, а муж работал на двух работах, вот и нанял девушку помогать жене по хозяйству, так как та сама не все могла делать.
– И что, сильно пожилые?
– Не очень. Жене немногим за пятьдесят, мужу пятьдесят шесть. Наши ребята их проверили. Только она, как оказалось, у них давно не работала, больше двух месяцев.
– Почему?
– Ты будешь смеяться, Тань, но причина до банального проста: они ее уволили. Выгнали с треском, да таким, что слышал весь подъезд… Вернее, выгоняла одна хозяйка…
– Думаю, не надо обладать даром провидения, чтобы понять, что наша Карина и там залезла в постель к хозяину.
– Залезла, родимая! А хозяйка возьми и застань их тепленькими! Вот смеху-то было! Говорят, весь подъезд слышал их разборки!..
– Из всего вышеизложенного я делаю вывод, что эти люди отпадают, – сказала я задумчиво. – В самом деле, хозяину нет никакого резона убивать бывшую домработницу…
– А хозяйка – инвалид, – закончил мою мысль Мельников, – а значит, не могла физически никого убить.
– А как она передвигается?
– Только на коляске либо с костылями. Так что мы снова занимаемся нашими прежними героями – членами благородного семейства.
– Андрюш, а может, мне помочь твоим ребятам?
– Не доверяешь, да? Думаешь, хуже тебе соображаем? Думаешь, ты одна у нас такая особо одаренная в области сыска?
– Ну, что ты, Андрюшенька! Как раз так я не думаю. Нет, вы, несомненно, – профессионалы, просто я хотела предложить вам помощь, зная, сколько у вас работы.
– Спасибо, справимся сами. Давай, мать, до созвона!
В трубке раздались гудки. Так-так. Это же очень хорошо, что Маргариту нашу отпускают. Пусть под подписку, это не так страшно, главное – она будет дома, а не в изоляторе. А я подъеду сейчас туда и встречу ее, потому как мне просто необходимо обсудить с ней озарившую меня догадку.
Я посмотрела на часы. Минут через пять суп можно уже и выключить. Я даже поесть успею, не голодной же мне, в самом деле, ехать! Я приподняла крышку, бросила в кастрюлю листик лаврушки, вдохнула аппетитный аромат и полезла в сушилку за тарелкой.
Возле отделения мне пришлось проторчать довольно долго. Мельников что-то не рассчитал, говоря, что Маргарита выйдет через час. «Пока тут бумаги оформим, пока то да се…» «То да се» продолжалось минут сорок. Я сидела в машине и продолжала свое обычное занятие – думанье. Да, ситуация складывается не в пользу Удовиченков. Новые работодатели Карины подвели меня, можно сказать, страшно: оказались непричастными к ее убийству. Это просто даже непорядочно с их стороны. Но что мне делать теперь, где взять других подозреваемых? Ох, Татьяна Александровна, как туго вы, однако, соображаете! Где же ваша хватка и молодецкая удаль?! Ведь убийца где-то совсем рядом, его надо только схватить. Рядом… Похоже, ближе, чем бабушкин муж-полковник, у меня действительно никого нет. Среди подозреваемых.
Наконец на крыльце показалась Маргарита Игоревна в своем костюме – терракотовой юбке с пиджаком, с сумкой на плече. Она спустилась по ступенькам и тут буквально натолкнулась на меня.
– Татьяна? А что вы тут делаете? – удивленно вскинула она брови.
– Стою прямо напротив вас.
– Ну, это я понимаю, а все-таки?
– Я приехала встретить вас, Маргарита Игоревна, потому что мне просто необходимо с вами поговорить. Пройдемте в машину.
Мы сели в мой автомобиль. Мадам Удовиченко выглядела сегодня неестественно бледной. Косметика практически отсутствовала на ее лице, лишь губы были подкрашены помадой. Волосы она не уложила, как обычно, а просто зачесала назад, вокруг глаз ее виднелись темные круги, уголки губ были опущены.
– Вы не спали ночь? – спросила я.
– Что, заметно, да? Выгляжу плохо? – Женщина достала из сумочки зеркальце и посмотрелась в него. – Боже мой! Я и не думала, что все так ужасно…
– Давайте я отвезу вас домой, – предложила я.
