Когда я не делаю ничего полезного, я бесполезен. Комок ненависти и жалости к себе. Недоумевающий, зачем надо было вообще жениться. Эх, если бы я не увидел тогда Миллисент! И не подсел бы к ней в самолете! Возможно, я бы не превратился в того, кем я стал сейчас без нее.
А когда я не вязну в зыбучем песке депрессии, я пялюсь в телевизор. И внушаю себе, что все, о чем там говорят, меня не касается, что это проблемы другого человека.
Интересно – насколько сильно меня ненавидят дети? И что обо мне думает доктор Беж? Бьюсь об заклад, что он считает меня источником всех ее проблем. Ни Оуэна, ни Миллисент, а именно меня. И пытается убедить в этом мою дочь.
Снова звонит Энди.
– Я виделся с твоей женой, – сообщает мне он.
– Что???
– Я был у вас дома и виделся с твоей женой, – повторяет Энди.
– Зачем?
– Послушай, я пытаюсь тебе помочь. Не то чтобы я желал находиться в одной комнате с этой женщиной. Так я ее называю, – говорит Энди. – У нас с Миллисент много общего. Мы оба потеряли свои вторые половинки.
Только я пока что не умер.
– Дети дома были?
– Да, я видел их обоих. С ними все в порядке. Может, немножко психованные от того, что целыми днями сидят дома. Пресса и все такое…
– Они что-нибудь обо мне говорили?
Пауза.
– Нет.
Наверное, это хорошие новости. Но все равно обидно и больно.
– Послушай, – говорит Энди. – что бы ни собирался предпринять, лучше с этим не тянуть. Миллисент сказала, что хочет забрать детей и уехать отсюда навсегда.
Это было бы понятным поступком для женщины, узнавшей, что ее муж – серийный убийца.
– Она не сказала куда?
– Нет.
– Я бы удивился, будь иначе.
– И еще кое-что, – говорит Энди.
– Что?
– Если бы я не пообщался с тобой до того, как о тебе заговорили в новостях, я бы, наверное, тебе не поверил. Особенно после того, как встретился с Миллисент и увидел, как она выглядит.
– А как она выглядит?
– Она совершенно опустошена и надломлена.
Последние слова Энди меня расстраивают. Никто не хочет мне верить на слово. Без доказательств.
Чем больше времени проходит, тем глубже я погружаюсь в кресло Кеконы. Перед глазами проплывают образы с телеэкрана: Линдси, я, Петра, Джош. Он говорит, говорит без умолку и постоянно все повторяет. Вскрытие. Удушены. Со следами истязаний. Мне кажется, что он произнес эти слова тысячу раз.
На тысячу первый я выпрямляюсь в кресле.
Потом вскакиваю и начинаю носиться по дому Кеконы, отбрасывая в сторону свои вещи, в поисках планшета Миллисент.
Она заходила на медицинские сайты в поисках информации о детских заболеваниях. Но, возможно, и для чего-то еще. Может, я что-нибудь упустил.
Если бы я собирался длительное время истязать человека, но не убивать его, я бы сначала изучил, как это делать. И начал бы я с просмотра телесных повреждений на медицинских веб-сайтах.
Как бы глупо я себя ни чувствовал, надеясь, что свидетельства подобных поисков могут сохраниться в планшете, я решаю проверить все еще раз. Потому что представляю, каким глупцом я бы себя почувствовал, если бы не стал этого делать… а доказательства все-таки оказались в планшете.
Я нахожу его в столовой Кеконы – на столе, достаточно большом, чтобы за ним разместились шестнадцать человек. И этот стол кажется мне вполне подходящим, чтобы за него сесть и изучить планшет жены в очередной раз. Я проверяю каждый сайт, ищу хоть что-нибудь о пытках и удушениях, об ожогах горячей водой и маслом, о внутреннем кровотечении и порезах на веках. И даже об ожогах окурками, что абсолютно нелепо, поскольку Миллисент отказывается даже приближаться к курящему.
И, конечно, я ничего не нахожу.
Жена читала, как долго лечится растянутое сухожилие. И искала информацию о желудочно-кишечных расстройствах – об их причинах и принимаемых в таких случаях мерах.
И больше ничего.
Ничего об истязаниях и физических увечьях, ничего полезного. Мне не стоило надеяться, что я что-то накопаю.
В сердцах я отталкиваю планшет, и он скользит по столу. Моя мгновенная реакция – проверить, не поцарапал ли он обеденный стол Кеконы. Как будто это важно! Но я все же проверяю. Встаю и осматриваю стол, проводя пальцем по дереву. И в этот миг мое внимание привлекает что-то на экране планшета.
На нем все еще высвечивается страница о расстройстве желудка. Справа – список возможных причин. И одна из строчек выделена не синим, а красным цветом. Потому что ссылка по ней была кликнута.
Глазные капли.
Тетрагидрозолин – активный ингредиент в каплях для глаз, избавляющий их от покраснения. Но если такие капли проглотить в большом количестве, это может вызвать серьезные проблемы. Они понижают кровяное давление и могут привести некоторых людей даже в кому. Или убить их.
А вот прием внутрь малого количества препарата вызывает расстройство желудка и рвоту. Без повышения температуры.
Глазные капли принадлежат Миллисент.
И она давала их Дженне.
Нет!
Невозможно!
От этой мысли мне становится физически плохо. Дженна – наш ребенок, наша дочь. Это не Линдси или Наоми. Она – не та, кого можно истязать.
Или та? Может быть, Дженна ничем не отличается от Линдси или Наоми? Для Миллисент?
У моей дочери нет проблем с желудком.
