Филипп сказал, что подъехать невозможно. Получается, ремонт идет на той самой оживленной улице. Да, машине там не подъехать, но в тех местах, скорее всего, проложены какие-то маршруты для пешеходов, иначе же нельзя. Деревянные мостки, огороженные проходы… Значит, вернуться? Ах, нет, тогда все-таки придется сунуться с еще влажными волосами в облако пыли! Не самый подходящий расклад для романтического свидания.
«А, была не была…» – Надя прыгнула с камня на камень, затем – на выступавший из лужи бордюр. Поначалу двигаться было легко, она, балансируя, семенила ногами, словно циркачка на канате.
Потом, добравшись до середины растянувшейся в длину лужи, Надя поняла, что не так все просто: бордюр в одном месте прерывался где-то сантиметров на пятьдесят, и необходимо было прыгнуть или широко шагнуть, чтобы преодолеть этот разрыв.
Надя решила возвратиться. Повернулась – и чуть не потеряла равновесие. Засмеялась испуганно, с удивлением.
– Я здесь! – впереди, где располагался другой конец лужи, появился Филипп. Вероятно, он заметил Надю и вышел из машины ей навстречу. В своем всегдашнем прикиде – джинсы, белая майка, с вьющимися волосами, выбивающимися из-под кепи на шею (в этот раз на его голове красовалось кепи из джинсы, натянутое козырьком назад), Филипп напоминал итальянца.
– Ай!.. – Надя в очередной раз взмахнула руками, удерживая равновесие. Ступить ногами в воду она не боялась. Какая там глубина? Наверное, по щиколотку будет, судя по всему. Подумаешь, оказалась в луже… Но все же, окунуться в холодную, грязную воду – не большое удовольствие. «Это все лень моя и пофигизм! Неохота было возвращаться… А сейчас я так неромантично бухнусь в лужу перед мужчиной, в которого влюблена. Влюблена, правда ли? – Надя вгляделась в даль, туда, где стоял Филипп, и словно прислушалась к себе. – Влюблена, да».
И тут случилось то, чего Надя совсем не ожидала. Филипп решительно ступил на бордюр и уверенно зашагал ей навстречу. Да еще запел, раскинув руки, негромко, но так звонко, четко, тенором:
– «О, Венеция, сказочный город! Ты для радости в мире живешь!..»
Надя вдруг узнала мелодию и слова: это была песня из старого отечественного фильма про Труффальдино из Бергамо. Надя обожала мюзиклы и тут, оказывается, они с Филиппом совпадали?..
– «…Всех одаришь любовью, кто молод, всем влюбленным ты счастье даешь!..» – Потом пропел, стоя уже напротив и глядя Наде в глаза: – «Я тебя нашел…»
Она запела в ответ:
– «…Я нашла тебя. День такой пришел…»
Брови у Филиппа чуть приподнялсь. Вероятно, он не ожидал, что Надя так легко включится в эту игру.
– «…Не было светлее дня…» – Филипп сделал паузу и в коротком поклоне перед разрывом бордюра, наклонившись далеко вперед, театрально протянул Наде руку: – «Дайте руку, синьора Клариче!..»
– «Я навек вам ее отдаю!» – не задумываясь, решительно пропела в ответ Надя. И протянула ему руку. Впрочем, тут же отдернула назад. Краем сознания она понимала, что их музыкальный диалог звучит несколько преждевременно, но ничего с собой поделать не могла. Играть так играть! Правда, дальше должно было прозвучать совсем уж невообразимое. Филипп, по сценарию, обязан был пропеть: «Я люблю вас, моя Беатриче!», а Надя – ответить ему следующими словами: «Я люблю вас, Флориндо, люблю!»
Но это уже было выше ее сил, и Надя быстро сменила тему:
– А ты уверен, что мы отсюда выплывем?
– У меня есть надежда, – ответил тот. Потом повторил, улыбаясь, уже с другим выражением: – У меня есть
– «Карпатия» за нами не приплывет, – сказала Надя, имея в виду судно, которое первым отозвалось на призыв тонущего «Титаника».
– Надя, ты мне ставишь слишком высокую планку! – с укоризной произнес Филипп. – Голосом Селин Дион я не умею петь. Да и слов не знаю, если честно.
Он говорил об известном саундтреке к фильму «Титаник».
– Ну вот, теперь мы оба окажемся в луже, – сказала Надя.
– Дай руку и прыгай сюда.
– Нет.
– Дай руку.
– Я упаду! – с ужасом произнесла она, но руку все-таки протянула.
– Давай!
– А-а-а!.. – Надя прыгнула, а Филипп ловко отступил назад, давая ей место на узком камне.
– Давай-давай… – Он пятился спиной, не выпуская Надиной руки, и лишь временами оглядывался назад. Его ловкость поражала. Надя шла за ним и улыбалась ошеломленно. Несколько секунд – и вот они уже миновали водное препятствие. Филипп прыгнул на сухой асфальт, Надя – за ним.
Откуда-то издалека, из какого-то автомобиля, донеслась мелодия знакомой, популярной нынче песни – ее крутили по всем музыкальным каналам. Филипп, недолго думая (а Надина ладонь все еще лежала в его руке), притянул девушку к себе и закружил в медленном танце.
Мелодия приблизилась, затем вновь затихла, растворилась в воздухе. Автомобиль с музыкой уехал. Филипп замер, и Надя осторожно отстранилась.
– Идем?
– Едем, – кивнул он, буквально пожирая взглядом ее губы.
– А куда?
– Ну в прошлый раз ты показывала мне свой любимый парк, а теперь очередь за мной.
Он помог ей сесть в машину, захлопнул дверцу.
– Как твой бывший, не беспокоит?
– Нет. Наверное, ему надоело устраивать все эти спектакли!
