Они молча сидели друг напротив друга на разных концах скамейки и, кажется, уже нравились друг другу. Как сообщники, разумеется.
– Телефон, адрес Филиппа – дадите мне?
– Конечно… Вот, пожалуйста.
– Ма-ам, ты где? – раздался неподалеку мальчишеский звонкий голос. Из-за кустов выбежал мальчишка – крепкий, с широким красивым лицом, ясными голубыми глазами. Волосы – светлые, довольно длинные, почти до плеч, чуть вьющиеся.
Сколько этому ребенку было лет, Ольга не поняла. Десять? Двенадцать? Четырнадцать? Дети такие разные! У одних акселерация, другие – словно взрослеть не желают и даже на выпускном вечере смотрятся подростками, а не юношами…
Сын Лоры грозился с годами превратиться в настоящего погубителя женских сердец, он и сейчас был удивительно прекрасен. Юный бог – с безмятежным, равнодушным взглядом.
– Лука, я занята сейчас. Позже, ладно?.. Беги пока, – ласково произнесла Лора.
Мальчик убежал.
– Лука – какое красивое имя! – задумчиво произнесла Ольга. – Сколько ему?
– Двенадцать.
«Лука не может быть сыном Филиппа, – с внезапным облегчением подумала Ольга. – Они с Лорой расстались много раньше, если я ничего не путаю!»
– Ну что ж, – произнесла Ольга вслух. – Мне пора. Координаты Филиппа я вам оставила, вот еще мой номер телефона – вдруг пригодится… Да, и свой мне оставьте. Отлично, спасибо!.. Засим позвольте откланяться.
– Позволяю, – со слабой улыбкой ответила Лора.
– Да, и не тяните, если вдруг решите встретиться с Филиппом. Их роман с моей подругой развивается очень бурно. Слишком бурно. День за месяц. Этак они и пожениться решат в скором времени.
– Это я поняла. Но я не поняла, почему вы, Оленька, против союза Филиппа с этой вашей… Надей.
– Я же вам уже сказала! – Ольга, уже уходя, обернулась, пожала плечами. – Мы с Надей не только подруги, но и товарищи, партнеры, и жилье общее на двоих снимаем… Как это нынче называется? Кажется, руммейты! Ну вот представьте, она уйдет, а мне все одной на себе тащить?!
Лора ничего не ответила, лишь кивнула понимающе. Оказавшись на улице, Ольга опять обернулась, чтобы еще раз посмотреть на Лору. Издалека, смутным силуэтом за ветвями деревьев и волнами зеленой листвы Лора казалась молодой и красивой.
Вероятно, в юности эта женщина обладала большой властью над мужскими сердцами. Катрина говорила когда-то, что за Лорой тянулась целая свита из поклонников. Но почему же эта незаурядная, судя по всему, женщина, так бездарно все профукала? Все то, что было ей дано природой и судьбой?..
И как можно было отказаться от Филиппа? Ну да, он тогда был совсем мальчишкой, младше Лоры, но и что с того? Ольга многое бы отдала за любовь Филиппа.
Интересно, что почувствует Филипп, когда увидит Лору после столь долгого перерыва? Возможно, у него дрогнет сердце и он оставит Надю ради воскресшей из небытия Лоры. Или не оставит Надю, но преисполнится чувством вины, начнет помогать Лоре – ну как своему отцу, тому еще паразиту.
Кстати, последнее, про помощь Лоре, – очень неплохой вариант для нее, для Ольги. Поскольку Надя не из тех терпеливых самоотверженных женщин, готовых на многое ради своего любимого. Она совсем не декабристка. Если Филипп начнет устраивать вокруг Лоры благотворительные хороводы, Надя точно сбежит от своего возлюбленного. Жизнь должна быть легкой и беспроблемной. И веселой еще… Вот это Надино кредо.
Теперь, после визита Ольги к Лоре, лед должен тронуться… Словом, что-то должно случиться, обязательно!
Это так прекрасно – жить, действовать, делать что-то! Пусть и совсем не то, что одобряется людьми.
Филипп с Надей договорились, что она съедет от него сразу же, как только ее квартиру освободят жильцы (а это должно было произойти в течение ближайшей недели-двух). Вернее, это Надя так заявила со свойственной этой девушке прямотой: «Зачем так быстро съезжаться, я хотела бы, чтобы конфетно-букетный период тянулся дольше!» Филипп был вынужден лишь согласиться с ней: «Все как ты хочешь, милая, как ты хочешь!»
Но будь его воля, он никогда бы не расставался надолго с Надей. Эта девушка казалась ходячим праздником. Рядом с ней всегда хотелось улыбаться, шутить, что-то придумывать. Она отзывалась на каждое слово, она реагировала на любой жест. Общение с ней напоминало игру в мяч: один кинул – другой поймал и вновь кинул первому… И так до бесконечности, и мяч все время в игре, а не валяется неподвижно, где-то на краю площадки, пока двое игроков бродят по разным углам.
С Надей можно было говорить обо всем. И молчать – когда хотелось. Она легка на подъем. Пошли кататься на велосипедах? А пошли! Сегодня обедаем в кафе? О да! Едем за город, на пикник? Ура!
Наговориться – невозможно. Все интересно, все вместе. И никакой усталости и скуки – вот что важно. Порой от интенсивного общения утомляешься, начинаешь тянуться к одиночеству, тишине, у Филиппа же рядом с Надей такого еще не случалось.
