— Не на больших концертах. Я говорю о маленькой чепухе, вроде открытия торгового центра, парада, возможно имитация пения нескольких песен для государственной ярмарки и родео.
Перед тем как я смогла сказать что-либо ещё, она продолжила:
— Они платят мне 40 тысяч долларов за выход и мне нужно слишком много денег чтобы отказать им. У меня есть несколько долгов, которые выжимают меня насухо, но у меня нет времени на это. Поэтому мне нужна ты.
— Разве это не противозаконно? — спросила я.
Кари закатила глаза.
— Вот поэтому ты держишь это в секрете.
Мисс Померой наклонилась вперед, улыбаясь мне, как будто я была глупа чтобы спросить.
— Знаменитости используют двойников всё время и имитация пения всего лишь часть бизнеса.
Я, должно быть, не выглядела убежденной, поэтому она добавила:
— Думай об этом, как о взаимовыгодной сделке. Люди хотят, чтобы Кари выступила. Это помогает им со сбором средств, заставляет людей придти на их мероприятия, что-то вроде этого, но у неё нет времени. Она должна работать над следующим альбомом. Если ты идешь вместо неё, они счастливы, у Кари всё сделано, и ты получаешь по 4 тысячи долларов за мероприятие, 5 если это требует перелёта.
Я посмотрела на свои руки. В отличие от безупречных ногтей Кари, мои были полностью изгрызены. Эта было ещё одно отличие между нами, которое она упустила из виду.
— В любом случае, им на меня плевать, — сказала Кари, — Я всего лишь картинка. Если они поверят, что получают реальную вещь, они будут в восторге.
— Мы поможем тебе, так что ты будешь готова, — добавила мисс Померой. — И у тебя будет новый гардероб, стилист, визажист и водитель, чего ещё ты можешь желать?
На секунду я представила себя на сцене, на мне свет прожектора и тысячи людей кричат и хлопают.
Но даже когда аплодисменты эхом пронеслись в моей голове, я знала, что я не сделаю этого. Если я не напортачу и не попадусь, что до сих пор казалось рискованным, разве это не было неправильным получать деньги за то, что я буду дурачить людей? Я не могла себе даже представить, как предложить эту идею маме. У меня в голове началася додь из значков доллара.
— Извините. Но моя мама не позволить мне этого сделать.
Кари уставилась на меня так, будто я сказала, что земля была плоской, но улыбка не сошла с лица мисс Помперой.
— Ну, тебе ведь восемнадцать, верно? Ты достаточно взрослая, чтобы принимать собственные решения.
— Я подумаю об этом, — сказала я, потому что я была слишком вежливой чтобы сказать «Я знаю, и я только что приняла решение».
Когда моя мама узнает об этом, она будет злорадствовать тому, что я в конце концов на её стороне.
— О чём тут думать? — сказала мисс Померой.
— Если пойти против желаний твоей матери, значит терпеть финансовые неудобства, я могу добавить ещё тысячу долларов за выступление, — она улыбнулась уголком рта, — Я не думаю, что ты когда-нибудь найдешь работу лучше этой. Ты будешь зарабатывать больше, чем многие профессионалы. Тебе придется рано или поздно отпустить мамину юбку.
— Это не из-за денег, — сказала я.
Мисс Померой подняла бровь, желая услышать из-за чего именно.
— Есть разница между тем, чтоы отпустить мамину юбку и прекращением всяческих отношений, — сказала я, — Я хочу, чтобы меня приглашали на ужин в День Благодарения.
Мисс Померой даже не моргнула.
— Пять тысяч в штате. Шесть вне, и ты приглашена на ужин на День Благодарения в мой дом. На Рождество тоже, если хочешь.
Она была серьёзна. Поэтому я уставилась на неё с открытым ртом.
Кари повернулась к мисс Померой.
— Не заставляй её. Она не хочет портить отношения с матерью. Я понимаю это.
Мисс Померой вздохнула и махнула рукой, как бы отгоняя эту мысль.
— Отлично. Мы проделали весь этот путь, но если ты решила, что лучше будет заняться этими мероприятиями самостоятельно, я не буду тебя останавливать.
Ее голос изменился достаточно для того, чтобы поменять весь смысл сказанного.
— Как-никак, ты прекрасна в глазах общественности.
Кари бросила на неё недовольный взгляд, а затем вернула свое внимание на меня.
— Это ещё одна причина, по которой, я надеялась, ты сделаешь это для меня.
Она провела пальцами по подолу рубашки, скручивая его.
— Я никогда не любила толпы…
— Тебе не нравятся толпы? — повторила я. Это казалось противоречивым. Предполагалось, что рок-звезды хотят, чтобы толпы людей приходили на их концерты.
— Я люблю петь, выступать, следовать сценарию, но толпы — это куча людей, которые наблюдают за тобой, делают фотографии, и только и ждут, когда ты ошибешься, чтобы посмеяться над тобой. Я сказала пару вещей, которые были вырваны из контекста, и все высмеивали меня, а теперь я… — она вытерла руки об джинсы. — Я цепенею, когда репортеры направляют на меня камеры. Какое-то время я не хочу находиться перед людьми. Но ты такая умная, тебе не придется волноваться о том, что ты скажешь что-то не то.
И тогда я почувствовала себя нехорошо, ведь я тоже высмеивала её, когда видела те клипы. Я даже ни разу не интересовалась, как это повлияло на неё и как это должно быть тяжело, ошибиться перед всем миром.
Я сказала:
