– Это дает возможность платить по счетам.
– Звучит не слишком радостно.
– И это говорит человек, считающий, что его работа дает очень хорошую отдачу,
Надя ждала хмурых бровей, но увидела улыбку. Из тех, которые, обезоруживая ее, проникали в самое сердце, как нож в масло.
М-м-м. Чтобы разгадать
Она остановилась и протянула руки к своим сумкам:
– Спасибо за помощь, Райдер, но мои руки пришли в чувство. Я сама донесу.
Райдер остановился и не торопясь поменял руки. Взгляд его темных глаз был непроницаемым.
Надя щелкнула пальцами, но он не шелохнулся.
– Райдер…
– Это Сэм звонила той ночью, – произнес он, как будто эти слова вытягивали из него клещами. – Это из-за нее мне пришлось уйти.
Как будто теплый дождь пролился на Надю. Она почувствовала, что краснеет. Жар стал еще сильнее, когда она вспомнила то, что заставила себя забыть, – муку в его глазах, когда он уходил от
Сэм. Ну конечно. Хотя в том, что он говорил, не было смысла. Если только…
Надя сглотнула и почти шепотом спросила:
– О, Райдер. С ней что-то случилось?
Он поднял было руку, словно хотел успокоить ее, но потом понял, что обе руки заняты.
– Ничего страшного. Все нормально. Просто в ту ночь ее расстроили. Очень расстроили.
Когда тем вечером Сэм с Беном приходили к ней на занятия, Надя ничего не заметила. Похоже, все члены семьи Фицджеральд умели держать свои чувства при себе.
– И все-таки что случилось?
– Случился наш отец, – ответил он. И поскольку он держал в руках ее ланч и остальные продукты, Наде ничего не оставалось, как последовать за ним.
– Ваш отец жив? Я думала… Поскольку вы собираетесь вести Сэм к алтарю…
Глаза Райдера метали молнии.
– Он жив и в полном порядке. Просто он не является частью нашей жизни. В тот вечер он явился к Сэм. Стал мучить ее из-за того, что она не попросила его вести ее к алтарю. Видите ли, отец невесты имеет некий социальный статус. Ей пришлось спрятаться в ванной, чтобы позвонить мне. Он отказывался уходить, пока она не изменит своего решения.
Голос Райдера сделался холодным и жестким, как лед, и у Нади волосы встали дыбом, когда она представила себе, как Сэм прячется в ванной из страха перед собственным отцом.
– Райдер, простите меня. Я ничего не знала. Какой гад!
Губы Райдера изогнулись в кривой усмешке.
– Не извиняйтесь. Он просто негодяй. Или кретин. Эгоистичный ублюдок, обладающий поразительной способностью мучить всех, кто к нему хорошо относится.
– Когда она звонила… Я слышал, как он… А Сэм…
Он замолчал. Глубоко вдохнул. Надя совсем перестала дышать.
– Незадолго до этого у Сэм была паническая атака. Ничего особенно страшного. Но к тому времени, когда я приехал, она так разволновалась, что мне пришлось вызывать скорую. Только к трем часам ночи ей удалось успокоиться и уснуть.
Надина рука сжалась в кулак. Бедная Сэм. Бедный Райдер. Пока она, надув губы, пинала вещи, обзывая его как только можно, он разгребал все это. Она почувствовала себя полной дурой. Но…
– А где был Бен?
Глаза Райдера стали непроницаемыми, как куски гранита. Под этой непроницаемой оболочкой Надя увидела такое море тревоги, что у нее сжалось сердце.
– Она ему не звонила. Она позвонила только мне.
– О нет.
– Да. Я тоже об этом подумал.
Они снова пошли рядом, близко и в ногу, как пара марширующих солдат. Весь мир вокруг них погрузился в туман. Они почти не замечали его, думая о своем.
Прошла почти минута, когда Надя задала еще один вопрос, на который не находила ответа:
– А какое место на этой картине отведено вашей матери?
Сквозь гранитный блеск мелькнуло что-то теплое.
– Моя мать… она была совсем другая. Она создавала скульптуры из вещей, найденных на улице. Никто не умел, как она, создавать красоту из того, что другие выбрасывали. – Он замолчал, как будто хотел принять какое-то решение. – Она долго болела и умерла, когда мне было одиннадцать. Не прошло и нескольких месяцев, как отец женился на матери Сэм. А через несколько недель после свадьбы родилась Сэм.
Надя не стала спрашивать через сколько. Она видела ответ в том, как напряглись его широкие плечи, как сжался красивый рот. Его отец обзавелся женой номер два, не дожидаясь ухода первой.
Она не могла представить, как чувствовал себя ребенок, которому пришлось пройти через такое. Отношения Нади с матерью складывались по меньшей мере непросто, но даже когда ее не было рядом, она всегда
В конце концов, ей не понадобилось тысячелетие. Этот большой сильный мужчина вдруг неожиданно позволил ей заглянуть за свой железный занавес. Заглянуть в те тайные глубины, которые скрывались за блестящим фасадом. И хотя Надя пыталась убедить себя, что это ничего не значит и ничего не меняет, она ощущала это, как нежданный подарок.
Почувствовав внезапную потребность сделать ответный шаг, она сказала:
