Тогда она пострадала очень сильно. У неё обгорело лицо, руки, множественные ожоги по всему телу. Но как только она смогла передвигаться, то попыталась вернуться домой, но её не узнали.
Дальше женщина рассказала, как чудом выжила после того, как её избили собственные слуги. Её приняли за попрошайку. А после опять было долгое лечение, которое несколько раз прерывалось истериками.
Целитель, который вытащил мою маму с того света, заблокировал ей память.
Лишь с его смертью блок слетел. То, что это моя мама, я поняла в процессе всего рассказа. Мне было жалко эту женщину, но я не чувствовала к ней того отношения как к бабушке. Мне надо было всё переварить.
Я встала. Извинилась. Сказала что сейчас не способна всё осознать. Мне нужно время. И выбежала из домика.
Вцепилась в прутья решетки ограждения. Мне было плохо. Реально. Мне сейчас было очень тяжело.
К моей спине прижались и обняли. И я даже знала кто, но не могла пошевелиться. Я видела, как моя кожа начала опять покрываться знакомыми светящимися рунами, но впервые в жизни мне было всё равно.
— Успокойся Эри. Тебе просто нужно больше времени. Приходи в себя. Моя хорошая. Все образуется.
Мы стояли так долго. Постепенно руны начали гаснуть. Я старалась убрать руки с решётки, но не могла.
Не знаю, как Алексис понял это. Он просто по очереди начал разгибать каждый палец. Потом подхватил меня на руки и унес в автомобиль.
В этот момент я в первый раз в жизни не хотела быть сильной. Я устала. Прижалась к его телу сильнее и отключилась.
Разговор леди Эжени Кавен`Тис и Мел Странди.
— Она не приняла меня.
Сказала Мейли заливаясь слезами и смотря в окно на улицу. Ей очень тяжело далось то, что она рассказала сегодня.
Сзади подошла леди Эжени и положила руку ей на плечо.
— Ей просто надо дать больше времени и постепенно всё образуется. Просто наберись терпения. И мой тебе совет: не отталкивай своего мужа, того, кто был с тобой эти восемнадцать лет.
— Но он скрывал от меня всё. Я бы давно могла быть вместе с дочерью. А так она выросла без меня.
— А ты не думала.
Леди Эжени строго посмотрела на Мейли.
— Что своим молчанием он оберегал тебя. Он просто боялся за твою жизнь. Возможно, только благодаря нему, ты сейчас жива и увидела свою дочку. Попробуй понять и принять его. Дай шанс тому, кто столько времени заботился о тебе.
Эрика.
Я очнулась от того, что мне проводили влажной тканью по лицу. Открыла глаза и увидела Алексиса. Его серые глаза внимательно наблюдали за мной. Почему-то после поцелуя я часто, про себя, стала называть его по имени. Возможно потому, что как только, как он перешел некую черту, то я тоже могла себе это позволить.
Влажную кожу холодил вечерний ветер из открытых окон и я чувствовала знакомый запах исходивший от мужчины, но не могла понять почему. Прокрутила в голове ассоциации и вспомнила: именно так пахли письма, которые он писал.
— Почему ты не подписывал письма?
— Не знаю. Просто ждал, как ты отреагируешь, а тебе не нравилось. Вот и молчал.
— А для чего писал?
В ответ на мои слова услышала смешок.
— Потому, что ты мне нравишься. А есть другой вариант?
— Я думала, что кто-то решил таким образом посмеяться надо мной.
Я отвернулась и уставилась в стекло перед собой. На город спускались сумерки. Скоро наступит ночь. Неожиданно моё лицо обхватили чужие пальцы и повернули. Алексис, глядя прямо на меня, произнес:
— Я бы никогда так не стал поступать ни с одной женщиной, тем более с тобой.
Мое лицо отпустили, и артефактор провел рукой по своим волнистым черным волосам.
— Боги Эрика. Да я даже не мог подумать, что ты воспримешь всё в таком ключе. Тебя часто обижали?
— В школе, первое время, да. У меня ведь рисунки были по всему телу. Самое мягкое, что я слышала в свой адрес — это разрисованная. У герцога слуги выражались более жестко. Погодите.
Я огляделась. Мы всё также стояли у домика моей мачехи. Я видела, как охранники расположились недалеко, но и не близко. Из-за этого не было ощущения, что за нами подглядывают, хоть это было не так.
Я вышла из машины и отправилась обратно в дом. Алексис очень быстро нагнал меня и встал за моей спиной. Когда открылась дверь, я очень решительно зашла в знакомую мне гостиную.
Две женщины стояли рядом у окна и негромко разговаривали между собой. Но услышав, что в комнату зашли, они затихли.
— Почему герцог считал, что вы изменили ему?
Спросила я ту, кто была моей матерью по рождению, но не воспитывала меня. Мамой я пока назвать её не могла.
В ответ на мои слова женщина лишь усмехнулась. Но потом всё же ответила. Попросив перед этим Алексиса и леди Эжени поговорить со мной наедине. Когда они ушли, женщина начала свой рассказ:
— Потому, что это был второй мой брак. Ты же знаешь, что большинство знатных девочек отдают замуж в восемнадцать лет. Моего первого мужа звали Найр. Он был другом семьи и приходился почти ровесником отцу. Да, он мне нравился и даже признавался в любви. Но заключили брак мы без храма, потому, что титула у него не было. Деньгами он был не обделён. Была только запись в документах, без подтверждения артефактами.
