Моя Гелла полностью

– Он твой? Тут так написано? – Она смотрит по сторонам в наигранном недоумении. – В таком случае… я хотела бы сказать тебе, друг, что я хочу разделить с тобой этот зал. Мне он тоже нужен.

– Я тебе не друг.

Но ей, кажется, все равно.

– Да-да, я слышала, – смеется девчонка. – Так вот, я первая сюда пришла, что бы ты ни говорил. И тут есть рояль… И это такое же твое место, как мое. У меня тут очень важный проект. Если хочешь, наверху есть каморка, можешь курить там. Тебе не кажется кощунственным забирать под курилку целый концертный зал?

– У меня тут тоже проект, и мне нужно… – Зачем мне вообще перед ней оправдываться?

– Знаешь, мне нравится тут репетировать. Я собираюсь выступать на фестивале бардовской песни, представляешь? Давно хотела и наконец-то решилась. Только не могу выбрать песню, но время еще есть. Что тебе больше нравится? Рояль или гитара?

Это. Какой-то. Сюр. Она собирается выступать на фестивале бардовской песни? Она совершенно серьезно предлагает мне идти в каморку? Она хочет и правда приходить сюда репетировать?

– Если ты приходила сюда раньше, подруга, почему я здесь тебя не видел?

– Как здорово, вот ты и понял, что никуда от меня не денешься, – с гордостью заявляет она. – Мы уже почти стали друзьями, а значит, друг другу не помешаем. Понятия не имею, почему ты раньше меня не видел, может, просто не замечал? Я довольно незаметная. – И она снова начинает жать на клавиши, что приводит к появлению очередной мелодии.

– Зато очень громкая, – говорю я, но девчонка это замечание игнорирует.

Я снова закуриваю – она морщится. Мы отличная команда. Я уже почти уверен, что эта особа – живой человек, а не плод моего воображения, сотканный из полумрака и сигаретного дыма. Иначе непременно бы развеялась, смешавшись с пылью, от того количества гневных взглядов, что ей от меня достаются. Но она тут. За это совершенно посредственное лицо сам собой цепляется взгляд. И ее речь звучит так, будто она еще больший псих, чем я.

Закрываю глаза. Так кажется, что это просто сон. Представляю чертовы пылинки в луче света из грязного окна, девушку за роялем, заброшенный зал и кулисы, живописно разложенные по сцене. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Спустя полчаса камерного концерта слышу только тишину и мягкие шаги по пыльному паркету. Чувствую запах меда или чего-то подобного: сладкого, но не приторно-противного. Шею щекочут пушистые волосы.

Борьба с собой длится недолго. Я поворачиваю к ней голову раньше, чем успеваю даже задуматься о том, чтобы себя остановить. Поворачиваюсь и открываю глаза. У девчонки совершенно чистый, ясный взгляд, сверкающий от слез вдохновения, полный огня, будто призванного меня заворожить. При других обстоятельствах и будь я другим человеком, прямо сейчас уже вовсю откликался бы на этот мягкий голос и чарующую улыбку. Девчонка магнетически привлекательна. Не красотой, а скорее несуразностью. Одни ее черты никак не хотят складываться с другими, и я пялюсь, чтобы понять, что же тут не так. Как в тетрисе, ищу бреши, которые можно было бы заполнить и получить идеальную картинку, но эта удивительная головоломка никак не хочет решаться.

– Что с тобой? – спрашивает головоломка.

– Ничего. – Сквозь сигаретный дым выходит сипло. Из-за желания откашляться в уголках глаз собираются слезы.

– Кажешься уставшим, – произносит девчонка.

– Кажется, лезешь не в свое дело.

– О тебе кто-то заботится?

– Мы не друзья, и забота обо мне – это не твое дело.

– При чем тут я? Я спросила… в общем. Так что, заботятся о тебе?

– Не. Твое. Дело.

Забота. Бесячее слово, которое вечно использует Соня. Она вдруг решила, что я ее питомец, и моя цель на ближайшее время – съехать уже от нее и дать нам обоим жить спокойно. У сестры потребность жить во имя кого-то, а у меня потребность… повзрослеть. Снять жилье, купить машину, чтобы спокойно добираться куда надо, по работе, и просто стать самим собой, что бы из этого ни вышло.

– Зачем тогда ты сюда пришел?

Господи, что она несет? Я ее впервые вижу и пришел в свой концертный зал.

– Я, пожалуй…

– Не уходи.

Девчонка ловит меня за руку, хоть я и не собираюсь вставать. Это мое место, уйти придется ей.

– С чего ты взяла, что я тебя послушаю? Ты лезешь не в свое дело.

– Я просто спросила, как ты себя чувствуешь.

Улыбка такая теплая, что не верится в ее искренность. Переигрываешь, подруга.

– И сообщила, что мы с тобой подружимся. Да брось, это неизбежно.

– Тебе делать нечего, кроме как напрашиваться к кому попало в друзья? – Что мне сказать, чтобы ты отвалила?

Моего эгоизма впервые не хватает на то, чтобы позволить себе с кем-то сблизиться. Но этой душевнобольной точно не нужен такой друг, как я.

Я снова закрываю глаза и пытаюсь избавиться от пульсирующей боли в голове. Я о ней напрочь забыл за то время, что мы с девчонкой говорили и пока она пела. Мне нужны таблетка и вода, но сил встать с кулис нет.