Тиф отвлекает плачущий старик двумя телефонами дальше. Она заставляет себя повернуться обратно к Филипу.
— Почему ты мне все это рассказываешь?
— Я согласен на фингалы хоть каждый день вместо того, чем они еще угрожают. Мне нужна помощь Майка.
— Да ладно, чувак, не держи меня за дурочку. Ты готов отдать нам все эти картины?
— Чтобы выжить? Да. К тому же я могу не выйти в течение года. А картин там может уже не оказаться, когда выйду. Я предпочел бы получить десять процентов от чего-то, чем сто процентов от ничего.
— Десять процентов?
— Ну да. Майк тебе не сказал? Я прошу вас отдать мне десять процентов от той суммы, за которую вы продадите картины.
— Мой детектор лжи пищит: «вранье». Только не могу понять, на хрена ты выдумал такую причудливую историю…
— Я не выдумываю.
— Могу предположить, что выдумал ради получения защиты.
Филип наклоняется к стеклу и понижает голос.
— Если я вру и Майк об этом узнает, то он не только не защитит меня, он сделает так, чтобы меня убили. Я не выдумываю.
Тиф посмеивается над мыслью, что Майк способен сделать так, чтобы кого-то убили. Хотя он сам чуть не убил того парня на митинге — та чертова стеклянная бутылка «Севен-Ап» подняла обвинение на уровень нападения со смертельным оружием.
— Уверена, что готова упустить шанс найти миллионы долларов?
— Пытаешься поймать меня на слабо, придурок?
Филип чешет неподбитый глаз, но не отвечает.
— Честно говоря, я не особо заинтригована, — говорит она. — Хотя ладно, подумаю.
Два дня Тифони об этом не думала, а на третий собирается вести Гэри в детский сад. Когда она открывает дверь квартиры, Говард, сотрудник управляющей компании, делает шаг назад. Он приклеивал к ее двери конверт.
Говард быстро оправляется от испуга и раздвигает губы в клоунской улыбке.
— Что, завтра опять отключаешь воду? — Она бегло просматривает письмо. — О нет. Вы уже поднимали арендную плату в начале года. Нельзя делать это дважды за год.
— Нет такого правила.
— Есть. Я читала в интернете.
— Это касается, только организаций, у которых арендную плату контролирует государство. При условии, что уведомляем жильцов за шестьдесят дней, нам разрешено повышать арендную плату, когда хотим и на сколько хотим. Но мы этим не пользуемся. Нам же не нужно, чтобы все жильцы съехали.
— Ты ведь знаешь, я не могу столько платить, так что не говори мне тут, что не пытаешься выгнать меня с сыном на хрен. Пытаешься.
— Мы просто поддерживаем арендную плату на рыночном уровне. Так же как и заправки, продающие бензин.
— Нет, это как сравнивать яблоки и апельсиновый сок.
— Я люблю яблочный сок и апельсиновый сок, — говорит Гэри. — Почему не делают банановый сок?
Говард улыбается Гэри, затем подмигивает Тиф.
— Любые проблемы решаются.
— Сами по себе? Не-а, когда ты черный, благостное отношение к жизни не решает твои проблемы, оно их вызывает.
— Хочешь, мы с тобой сядем и обсудим?
— Нет. Я не хочу обсуждать ничего, кроме того, что ты не поднимешь аренду. А сейчас мне пора на работу, чтобы наскрести денег на текущую арендную плату. У меня нет времени вести с тобой беседы, чтобы ты чувствовал себя менее виноватым.
— Прости. Вот новая стоимость аренды. Начнется через шестьдесят дней. Мы пересчитаем оплату за март.
Арендная плата Тиф за квартиру с двумя спальнями выросла с 1230 до 1950 долларов за год. Она видит своих новых соседей — белого хипстера и его нестареющую азиатскую подругу, которые возвращаются домой, наверное, с обеда, где им, вероятно, подавали имбирный чай для йогов и органические гречневые оладьи. Она показывает им лист бумаги и говорит:
— Вот спасибо вам за это!
Тиф счищает с персидского ковра собачье дерьмо и собачью рвоту. Трудно отличить одно от другого. Тиф заменяет женщину, которая подхватила желудочный грипп. Она рада этой работе, даже при том, что остальным в бригаде она не по нраву. Всю дорогу до Брентвуда они болтали между собой по-испански.
Королева брентвудского дворца входит в гостиную, держа в руках коврик для йоги, кофе со льдом и сумочку, которая стоит больше, чем Тиф зарабатывает за месяц.
— А где Валентина?
— Не знаю. Я заменяю. Я Тифони.
— Привет, Тифони. В этой комнате нужно быть осторожной.
— Хорошо.
— Я серьезно. Вы уже в двух футах от этой стены.
— Мэм, моя близость к стене вызвана тем, что здесь собачье дерьмо.
— Ну, мне нужно, чтобы вы были осторожны. Вы используете химические вещества, которые могут повредить картину за двести пятьдесят тысяч долларов. Вот она, рядом с вами.
Стерва, тебе лучше бы умерить свой тон.
— Хорошо. Извините. Я буду осторожна.
Когда королева-домохозяйка уходит, Тиф садится лицом к стене и смотрит на картину. Абстрактная. Нисколечко не интересная. Двести пятьдесят тысяч…
Два дня спустя Тиф возвращается к стеклу без пятен.
Майк садится перед ней, и они идеально синхронно берут свои телефоны. Как будто не во второй раз, а в сотый.
— Где Гэри?
— Я согласна.
— На что?
— Выкладывай всю информацию о чертовых картинах. Я их найду.
Майк улыбается.
— Ну вот и отлично.
