— Чхать я хотела на его разрешение! Он мне никто! Как и ты, кстати, — выдаю целую тираду. — И с чего ты взял, что я несовершеннолетняя?!
— На лбу у тебя прочитал.
Аргумент — во!
— Мне есть восемнадцать! — повторяю, как заведенная.
— Пойдем в машину, — говорит, как ни в чем не бывало, протягивая руку.
— Никуда я с тобой не пойду!
Артем замирает, сканируя меня взглядом.
— Ань, я не причиню тебе вреда. Обещаю.
Вилами по воде твое обещание написано!
— Я. С тобой. Никуда. Не пойду. Какое из этих слов не ясно? — продолжаю держать оборону.
— Ты же понимаешь, что я тебя тут не оставлю?
Да много чего я понимаю! В том числе и то, что ты заранее в выигрыше! Потому что сильнее меня, как минимум. Тебе ничего не стоит сейчас…
Господи, самое время об этом думать!
— Пошли.
— Не… Ай! — вскрикиваю, оступаясь от острой боли.
Вмиг оказывается рядом, подхватывая меня.
— Что с тобой?
— Нога, — говорю сквозь зубы, присаживаясь на землю.
От неожиданности слезы выступают на глаза, пеленой застилая все вокруг.
— Какая?
— Правая. Кажется, я ее подвернула.
Моя «(не)Удача» садится рядом, немного подкатывает штанину.
Лодыжка раскраснелась и припухла. Убежала, называется…
— Ай! — берет меня на руки, резко отрывая от земли. — Да что ты творишь?!
— Не дергайся, емае. Мне неудобно.
Хоть не на плечо перекинул и на том спасибо. От него всего можно ожидать.
— Я вообще ни о чем не просила! — огрызаюсь ему в лицо. В прямом смысле слова. — Отпусти, я сама. Пусти, говорю!
— Сама она, ага. Без меня и шагу ступить не можешь, — двусмысленно… — Лучше шею руками обхвати, самой же удобнее будет.
— Щас! В щечку не поцеловать?
— Можешь и поцеловать, я не против.
Нахал!
— Я от тебя все равно убегу, — шиплю, как змея с придавленным хвостом.
— Вылечишь ногу, тогда и поговорим.
Выдержка восьмидесятого уровня!
Открывает машину и осторожно спускает, усаживая на заднее сиденье. Сам размещается рядом.
— Герман, дай эластичный бинт.
Берет мою ногу, аккуратно освобождает от ботинка, снимает носок и фиксирует с помощью бинта.
Сгибаю колено, чтобы поставить стопу на пол, но Артем перехватывает ее, заставляя остаться на месте.
— Что ты делаешь, — цежу сквозь стиснутые от боли зубы. — Мне же больно!
— Сиди так. Нога должна быть прямо.
— Просто сказать было не судьба?! А че ты не стукнул по ней?!
— Можно подумать, ты бы послушала.
— А ты мне никто, чтоб тебя слушать!
— Я это уже слышал.
— Поздравляю!
— Спасибо.
Отпускает меня. Еще одна попытка поставить ногу обратно — снова провальная.
— Сиди говорю.
— Чтоб я улетела к чертовой матери при первом торможении?!
— Тебе же удобней будет.
Сама заботливость, ты глянь!
— Разве что на том свете! — ворчу себе под нос, понимая, что дальнейшая битва бесполезна.
— Герман, слышал, ты у нас чертова матерь и «тот свет» в одном лице, — оба мужчины заливаются раскатистым смехом.
— Обхохочешься, — бубню, отворачиваясь к окну.
Снимаю рюкзак, все это время висевший на спине, и ставлю на пол.
Какое-то время едем молча.
— Не соизволит ли похититель сообщить своей пленнице, куда он с ней направляется?
— Домой, — снова сдержанно отвечает Артем.
— А конкретней?
Данный вопрос ответа не удостоился. Ну, и не надо, Господи. Подумаешь!
Хочется спать. Очень! Сутки бодрствования, даже больше, сигнальной лампочкой мигают в мозгу. Голова мерно опускается на грудь — я каждый раз поднимаю ее, пытаясь держать открытыми слипающиеся глаза.
— Ложись.
— А? — перевожу удивленный взгляд на Артема.
Это он мне?
— Ложись, — повторяет, слегка хлопая себя по колену.
Смотрю на него, чуть ли не крутя пальцем у виска. Совсем «того», что ли?
— Не хочешь — не надо, — на удивление отстает слишком быстро. — Спи на окне, раз тебе так больше нравится.
— Я не хочу спать, — говорю, как можно грубее.
— Я заметил.
— Молодец!
Только на коленях у тебя лежать мне для полного счастья не хватало!
Однако усталость все равно берет свое. Однообразный пейзаж под мерный шуршащий звук проезжающих машин сливается в одно большое сине-зеленое пятно и погружает в бесконечный водоворот сновидений…
Артем
Вижу ведь, сидит, клюет носом. Спать она не хочет, конечно! Все это время даже не вздремнула, наверняка.
В итоге через каких-то минут десять от силы ее батарейка окончательно садится, и Аня начинает тихонько посапывать.
Плавно опускаю ножку на пол, придвигая малышку к себе. Анюта ведь ненамного младше, но для меня все равно крошка. Знаю я, что есть ей восемнадцать, но так хотелось подшутить, увидеть ее реакцию.
Кладу голову на колени, подсовывая плед — все не так беситься будет, если успеет проснуться в таком положении, что, конечно, навряд ли. Я бы мог пересесть вперед, оставив ее одну лежать сзади, но слишком много дебилов на дороге. Одно резкое торможение — точно улетит «к чертовой матери».
Осторожно, чтобы не разбудить, кладу ладонь на плечико, заправляя выбившуюся прядку пушистых волос.
— Мама… — улыбается во сне. — Мамочка…
Да уж, Анюта, показала ты мне, где раки зимуют. Вчерашняя девчонка, а характер — молоток!
Два часа назад
