Мое детство и юность прошли в заснеженном, суровом и невероятно красивом крае. Якутия для меня не просто слово, это родина моего детства. И эту небольшую историю я посвящаю тебе – моя Якутия.
Шасси коснулись поверхности посадочной полосы, взвизгнули и передали вибрацию в салон, двигатели загудели в режиме реверса. Самолет пронесся мимо здания аэропорта, отражаясь в его стеклянных, зеркально-синих фасадах. Пассажиры с облегчением выдохнули и разразились продолжительными овациями. В иллюминаторах по правому борту, проплыли утопавшие в тумане и клубах белого пара, ярко-синие буквы «Аэропорт Якутск». Янтарное табло над входом мерцало показаниями термометра, «-42С».
– Ну привет, моя Якутия! Почти двадцать лет не виделись!
Все детство и юность Алексей Сергеев провел в маленьком, отдаленном, растянувшемся вдоль берега реки Алдан, поселке. Сейчас, глядя через толстое стекло на этот заснеженный, ледяной мир, он поежился и застегнул молнию куртки до самого носа. Тогда, почти тридцать лет назад, ребятню совсем не пугал холод. Радуясь солнечному морозному дню, он часами гулял с друзьями, не обращая внимания на пронизывающий, колючий ветер и обморожение щек. Они любили уйти подальше в тайгу, утопая в сугробах и путаясь в зарослях замёрзшего подлеска, чтоб покататься с крутого ледяного склона на берегу лесного озера. Они лакомились шиповником, который застыл на голых, колючих ветках, громко смеялись и горланили хором песни, распугивая озябших лесных обитателей. Мальчишки гурьбой весело скатывались с горы, кувыркались в снегу и упрямо карабкались обратно. Солнце окрасилось кроваво-красным и уже наполовину скрылось за серо-коричневыми чешуйчатыми стволами лиственниц. Из глубины леса, пожирая остатки солнечного света, поползли длинные черные тени. Ребята знали, что должны спешить, до темноты им нужно обязательно вернуться домой, к людям. Они скатились последний раз с ледяного склона, и не теряя ни секунды двинулись по направлению к поселку. Не отклоняясь, точно по своей тропе, след в след. Солнце цеплялось за небосклон последними лучами. Мальчишки перешли на бег, их сердца горели и это единственное, что излучало тепло в этом ледяном черном лесу. Тяжелое дыхание вырывалось из их груди белыми клубами и тут же превращалось в кристаллики льда, а за спиной уже настигала холодная, безжизненная тьма.
Кто-то впереди крикнул: – Я огни вижу, нам туда!
Алексей из последних сил кинулся вслед за друзьями, но его нога глубоко под снегом за что-то зацепилась, и парень повалился в сугроб. Выбравшись из снежной ловушки, он обнаружил что левая нога осталась без обуви.
– Стойте! Подождите меня! – Кричал он товарищам, шаря в сугробе голыми руками в надежде отыскать сапог, но те уже были слишком далеко что бы услышать.
Мороз вцепился в пальцы на ноге колючей лапой, щеки горели и пульсировали, а руки побелели и перестали слушаться. Алексей перекатился на спину и смотрел на бездонное звездное небо, было тихо и темно. Мороз крепчал.
– Теперь тут твой дом? – Кто-то прошептал на ухо мальчику.
Алексей приподнялся и огляделся по сторонам. Тишина звенела в ушах.
– Теперь тут твой дом? – Повторил голос чуть громче.
Из-за деревьев показался темный силуэт, его длинные, тонкие конечности едва касались снежного наста. Существо встало, вытянулось почти до макушек деревьев и посмотрело на мальчика с высоты. На белом круглом лице, освещенном тусклым пляшущим огоньком фонаря, блестели черные прорези глаз. Седые волосы сосульками свисали почти до пола.
– Дооробо! Как тебя зовут, уол? – Шептало существо медленно приближаясь к мальчику. – Меня Абасы.
Алексей попятился назад, утопая в рыхлом снегу.
– Живи со мной. – Шептал кривой рот, обнажая острые зубы.
Мальчик из последних сил встал на ноги и отстраняясь от преследователя отступил назад. Черная тень с хриплым рыком метнулась в его сторону, повалила на снег и впилась острыми, длинными зубами в шею мальчика.
Алексей задумчиво провел рукой по рваному шраму на шее и вышел из здания аэропорта на парковку. Там его уже ждал Ньургун Кычкин, водитель старенькой «Буханки», на которой им предстояло преодолеть восьмичасовой путь до родного поселка Алексея.
Они ехали уже несколько часов. Автомобиль скрипел, подпрыгивая на колдобинах, сильно гудел забираясь в гору, и радостно жужжал, катясь вниз под уклон. Ньургун курил одну за другой, пил крепкий чай из желтого старого термоса с гербом СССР на боку и без умолку болтал. Боковые стекла «Буханки» покрылись слоем льда, печка пыхтела изо всех сил, но ее тепла хватало только на обогрев ног. Когда над перевалом желтой полосой показалось солнце, их уже сильно клонило в сон. Водитель замолчал и только громко вздыхал, растирая ладонями уши и шею, Сергеев смотрел в одну точку и клевал носом. Черной точкой на дороге показалась фигура человека.
– Леша, нужно помогать. У человека беда видимо случилась, раз он в такой глуши пешком идет. Замерзнет ведь. – Затараторил Ньургун. – Странно только, откуда он тут.
