Фестиваль был чем-то невообразимым. The Who в самом начале выступления ослепили публику противовоздушными прожекторами. Хендрикс вышел на сцену глубокой ночью, когда я уже был без сил, но он выступил потрясающе. Мы разбили палатку… ну, палатки у нас, кстати, не было. Легли на травку и вырубились.
Музыка манила меня, и я знал, что из театра пора уходить. Я замечательно провел там время, но приоритеты поменялись. Я пришел туда, потому что очень хотел стать актером… а теперь мечтал стать певцом в группе.
Athens Wood репетировали по вечерам, и если всю неделю приходилось пахать над горячим освещением, то на группу у меня не было времени. Мне нужна была дневная работа. И в 1970-м, проработав в театре всего два года, я распрощался с ним и стал… продавать одежду.
Раньше была международная сеть британских магазинов мужской одежды под названием Harry Fenton's. В их магазине на Парк-стрит, в центре Уолсолла, было объявление – требуется стажер.
Не успел я оглянуться, как уже был продавцом магазина. Продавать одежду – не в театре работать, но я не жаловался. График меня устраивал, платили неплохо, и мне нравилось добродушно подшучивать над клиентами. Единственное, в чем я
В магазине всегда продавалась традиционная, довольно старомодная одежда для мужчин, но компании нужно было придумать, как завлечь молодых ребят, которые обычно закупаются в бутиках. Вдруг нам поступила куча модной современной одежды: костюмы из полиэстера, брюки клеш, галстуки-селедка и туфли на каблуках.
Меня такая политика полностью устраивала, поскольку появился гораздо более крутой выбор шмоток, которые можно было спереть. Ну, не спереть –
Утром в понедельник, все еще с похмелья, я пытался засунуть костюм, провонявшийся бухлом, сигаретами и «Олд Спайсом», обратно на полки и снова прикрепить кнопкой рубашку, запихнув в целлофановый пакет, как будто никто ничего не трогал.
Как только я стал менеджером, мог включать любую музыку. Мне нравилось слушать ее в магазине, поэтому я врубал «School's Out» Элиса Купера. Пару раз жаловались, но…
Athens Wood выбили себе пару выступлений в местных кабаках.
Перед первым выступлением у меня был страх, что никто не придет или услышат первую песню и сразу уйдут. Я был недалек от истины. В бар приперлось несколько алкашей и молча смотрели. Если кто-нибудь уходил, я молился про себя:
Но гораздо важнее было то, что мне нравились выступления. Мне было довольно легко скакать по сцене и визжать перед собравшейся кучкой незнакомцев. Я быстро понял, что, выходя на сцену, становлюсь увереннее и общительнее. Я не зазнавался, но и не забивался в угол.
Место прямо у края сцены, между гитаристом и басистом, идеально мне подходило. Я чувствовал себя в своей тарелке; там, где и должен быть.
У Athens Wood ничего не вышло. Вскоре все заглохло, и мы разошлись. Я уже не на шутку увлекся хеви-металом и пришел в блюзовую рок-группу Lord Lucifer, где была четкая позиция. И мне это нравилось. Теперь вместо мопеда у меня был мотоцикл BSA, и на топливном баке я написал название группы на фоне пламени. Выглядело отпадно – но Lord Lucifer так и не сыграли ни одного концерта.
Когда я сам не играл в группах, обязательно ходил на разные концерты. Я стал завсегдатаем рок-клуба Whiskey Villa в здании бывшей методистской церкви в самом сердце Уолсолла. Там я увидел еще одного кумира юности, Рори Галлахера с его первой группой Taste.
Теперь по вечерам я был свободен и ездил в Бирмингем на концерты, проходившие в клубах вроде «Дома блюза у Генри», на втором этаже паба. Я увидел, как там выступают замечательные блюзовые исполнители. Однажды вечером я видел Мадди Уотерса[30] и не мог поверить, что он стоит
Мы с сестренкой ездили в концертный зал Mothers в Эрдингтоне, мидлендскую версию лондонского клуба Marquee. Там я увидел Zeppelin и Pink Floyd и, кажется, однажды вечером, хорошенько нарезавшись, увидел Earth, еще до того, как они стали Black Sabbath.
Когда выдавался свободный вечер, я заваливался в «Утенка» и напивался.
