Моя исповедь. Невероятная история рок-легенды из Judas Priest полностью

Мы сразу же стали репетировать по выходным и вечером по будням. На репетициях у Святого Джо был странный ритуал. Сам Святой Джо – отец Джо, пожилой приходской священник из соседней церкви – жил на территории и заходил, чтобы взять деньги за аренду.

Отец Джо выглядел как священник, любивший пригубить, и не делал из этого тайны. «Давайте быстрее, парни, у меня в горле пересохло!» – говорил он, пока мы рыскали по карманам в поисках пары бумажек. Он забирал и тут же радостно удалялся в кабак на углу улицы.

В холле Святого Джо мы джемовали разные чужие песни, но с первых дней пытались сочинять собственные. Когда я пришел в группу, у Priest уже было несколько крайне примитивных подобий песен, оставшихся от прежнего состава. Честно говоря, я не считал их классными, но мне нравилось звучание и атмосфера в группе.

Мы редко это обсуждали, но инстинктивно знали: если будем играть чужие песни, нас, возможно, так и запомнят, как группу без собственного репертуара. Таких в то время было полно, и ничего плохого в этом нет… Но мы хотели быть независимыми и оригинальными.

Мы никогда не обсуждали, что я должен быть основным автором текстов, но в этом была своя логика. Я со школы питал любовь к литературе и любил родной язык со времен Большого театра, и вокалисты в группах, как правило, сами пишут тексты: так устроено. Мне впервые выпал шанс попробовать выразить себя художественно.

Первые наши репетиции в основном проходили в обшарпанной квартире в квартале Мейнел-Хаус в Хэндсворт-Вуд, Бирмингем. Там жил Ян, и, хотя там была всего одна комната, большая половина Judas Priest, а также друзья постоянно у него ночевали. И, разумеется, Сью там тоже часто оставалась.

Эта обшарпанная квартира частично была коммуной хиппи, а частично ночлегом для рок-н-ролльщиков, и я провел там немало времени. Я бы сказал, очень много. Поздно ночью мы сидели, курили, джемовали и подбирали крутые риффы: «Постой-ка, Кен, что это ты только что сыграл? Сбацай-ка еще раз!» Уверен, соседи были от нас в восторге.

Еще я зависал у Кена в Блоксвиче, где он жил с девушкой, Кэрол. Я приходил домой после работы, ужинал, а потом ехал к Кену залипнуть в телик и послушать пластинки.

К тому времени я уже отрастил волосы и слонялся в хипстерском пальто с короткими рукавами – оно было вышито елочкой. Однажды вечером, около полуночи, я шел домой от Кена и только прошел наш местный завод, как вдруг рядом притормозила полицейская машина Что за?..

Выскочили двое полицейских и схватили меня «Ага, попался, оборванец! Думал, свалишь от нас, да?» – сказал один из них. Я был в шоке… и напуган.

– Эм? А что происходит? – спросил я.

– Закрой свой поганый рот! Ты знаешь, что натворил!

– Ничего! Просто шел домой от друга…

– Да? Отвезем тебя в дом, в который ты только что влез! Заткнись!

Они швырнули меня на заднее сиденье патрульной машины, дали подзатыльник для убедительности, и мы уехали.

Ехали мы всего минут десять, но я понятия не имел, где мы. Мы остановились возле дома, и полицейские вытащили меня из машины и потащили к входной двери. Нажали на дверной звонок, и открыла женщина средних лет.

«Поймали мы вашего грабителя, милочка, – сказал один из полицейских – Подтверждаете, что это он?»

Женщина мельком взглянула на меня. Поскольку у меня были волосы до плеч и пальто елочкой, я выглядел весьма узнаваемо.

«Кого вы мне привели? Это же не он!» – выпалила она, развернулась и закрыла дверь.

Полицейские переглянулись, пожали плечами, отпустили меня и ушли, а я тащился позади. Они открыли двери патрульной машины.

– Эй! А я? – спросил я их.

– Что ты?

– Я не знаю, где я. Можете меня подбросить туда, откуда забрали?

– Не наши проблемы, дружок, – сказал один из них, и они сели в машину и уехали. А я полчаса бродил, не зная, куда идти, пока не сориентировался и в 2 часа утра не добрел до дома. Такая она, квартальная полиция 1970-х!

Я хоть и знал, что гей, но некоторое время в душе это отрицал. Я не считал, что в геях что-то не так, я просто не хотел быть одним из них – вероятно, чувствовал, что впоследствии буду испытывать смятение и боль.

А это значило, что я по-прежнему иногда развлекался с девушками. У друга Сью была сестра Марджи, и она частенько зависала в доме Кена, когда и я там тусовался. Очень милая и тихая и любила Judas Priest.

Мы с Марджи обнимались и занимались петтингом на диване. Мне нравилось, и я даже возбуждался, но мне всегда было этого мало. К тому же в голове звучал голос: «Послушай, что ты творишь? Ты же гей!»

Однажды вечером мы подгадали, что останемся с Марджи у Кена в гостевой комнате. Я шел туда, полный намерений: «Ладно, может быть, сегодня я лишусь девственности с женщиной!» Все, как обычно, сидели за столом, а когда настало время ложиться спать, Кен отвел меня в сторонку.

«Когда поднимешься в комнату, загляни под подушку!» – прошептал он.