Я ни разу не был на британском телевидении и
Мы с ребятами не согласовывали свой внешний вид. Кен надел яркую рубашку с огуречным узором, которую ему сшила Кэрол, облегающие, расклешенные от колен брюки и белую фетровую шляпу. Ян был весь в белом, как исхудавший Иисус. Мы выглядели, как три группы в одной: коробка конфет Quality Street.
Мы исполнили две песни. Gull заставили нас сыграть заглавный трек с альбома
Все закончилось, не успев начаться, но мне понравилось, и благодаря чудесам YouTube наше выступление можно посмотреть даже сегодня. Я стою на сцене в блестящей кофте Сью и смотрю в камеру сквозь падающую на глаза челку (эх, было время!).
Но пересматривать свое выступление я терпеть не мог. Как исполнитель ты раскрываешь душу, и что бы я потом ни пересматривал, постоянно думал:
Приятно было, что в программе был старый добрый «шепчущий» Боб, с торчащими зубами, бородкой и, как всегда, серьезный – он бормотал «Judas Priest здесь!», словно в трех километрах отсюда прогудел легкий ветерок. По крайней мере, он никогда не называл нас Judith.
Мы гастролировали вплоть до лета 1975-го, от Зимнего сада в Клиторпсе до Нагс-Хед в Хай-Уикоме – главных рок-кабаках 1970-х. Хоть денег и не было, но мы все же пытались сделать свои концерты зрелищными.
Я хотел носиться по сцене с микрофоном, при этом не держать саму стойку, поэтому взял метлу, покрасил в красный, отшлифовал и приклеил к верху крепление от микрофона
Также мы пытались использовать примитивный сухой лед (в качестве сценического дыма), не подумав ни о здоровье, ни об опасности дымовых шашек из армейского магазина. Приятель по имени Коша, который иногда был нашим роуди, зажигал за барабанной установкой Джона порошок на подносе и распылял дым по всей сцене.
Достоянием и гордостью Кена в то время была его белая фетровая шляпа, которую он надевал для телеэфира и перевозил в специальной коробке в фургоне. На одном из концертов я случайно услышал, как Кен яростно кричит в середине песни. Повернув голову, я увидел, как он яростно орет на Кошу.
Коша, словно веером, распылял шляпой Кена дым по сцене. Как и все нормальные техники, Коша, разумеется, несколько дней не мыл руки. Они были в саже, и белоснежная шляпа Кена теперь была вся в пятнах и помятая. Я как мог сдерживал улыбку. Не получилось.
Именно во время этой серии концертов мы, к своему удивлению, узнали, что выступим на фестивале в Рединге.
Ехать пришлось на окраину, и надо очень осторожно рассказать эту историю. На концерте тура где-то на севере страны один приятель, приехавший с нами, встретил в толпе какого-то парня, который сказал, что промоутеры фестиваля в Рединге попросили его порекомендовать новые крутые группы. И только когда мы уже ехали в фургоне домой после концерта, наш друг признался, что заключил сделку в сортире клуба.
– Знаете что, парни? Вы играете на фестивале в Рединге, – сказал он нам.
– Парень сказал, если я дам ему отсосать, вы можете сыграть на фестивале. Ну, я и дал!
И тут же я сломал всю голову, что надеть на фестиваль, и начал подыскивать прикид. В клубе я подружился с дизайнером моды по имени Фид, которая снимала комнату напротив магазинчика «Секс», принадлежавшего Малкольму Макларену[46] и Вивьен Вествуд[47], на Кингс-роуд в Лондоне. Я ходил туда и оставался у нее с ночевкой.
Фид шила одежду для Рода Стюарта и Элтона Джона и придумала для меня отличный прикид. Мне всегда казалось, что рок-музыканты, как средневековые поэты –
Она сшила мне потрясающий красный колет и черно-золотистые полосатые штаны. Публика фестиваля в Рединге не знала, как реагировать[49].
