В качестве финального штриха у меня была идея использовать фамильные реликвии. У отца была чудесная старая трость с серебряной ручкой, принадлежавшая его деду. И я представлял, как верчу ею, носясь по огромной сцене, и спросил, можно ли мне ее одолжить.
– А тебе она зачем? – поинтересовался он.
– В качестве реквизита, пап.
Он посмотрел на меня, подумав.
– Бери. Но не сломай!
Фестиваль в Рединге прошел великолепно. Мы открывали концерт в первый день на главной сцене, выступали при ярком солнечном свете в два часа дня. Я терпеть не мог выступать днем – до сих пор ненавижу, – но адреналин зашкаливал, поэтому я оторвался от души.
Честно говоря, не только адреналин. Я пригубил пару бокалов в старом крошечном закулисном трейлере, который нам выделили в качестве гримерки, и когда вышел на сцену, меня слегка покачивало. Вот почему под ясным голубым небом я поприветствовал публику словами: «Добрый вечер!»
Пьяная удаль дала о себе знать, когда я с голым торсом устраивал пируэты на сцене в ярком ансамбле, который для меня сшила Фид, и размахивал тростью отца, будто дирижировал невидимым оркестром. Отыграли мы замечательно и получили в свой адрес множество одобрительных возгласов. В тот день мы много с кем подружились.
Опять же, благодаря чудесам YouTube можно увидеть это выступление Judas Priest и показать потомкам. Сегодня, спустя сорок пять лет, это выглядит, будто я слегка не в себе. Парень в толпе снимал это на камеру Super 8, и картинка прыгает, а я ношусь по сцене как обкуренная дамочка из пантомимы. Почти так и было.
Я отчаянно стремился произвести впечатление. Ближе к концу выступления почему-то стал наезжать на публику, которая, между прочим, нам тепло аплодировала: «Может быть, эта песня вам понравится, если иголки из рук вытащите!»
После выступления я продолжил пить и нажрался в хлам. Все выходные не просыхал, потому что мы жестко отрывались и смотрели выступление UFO, Hawkwind, Wishbone Ash и Yes. Словами не передать, что я чувствовал, находясь за кулисами буквально через стенку от групп, которые считал своими кумирами и годами читал в журналах.
У фестиваля был один минус. Как полный придурок, я все выходные позировал с папиной тростью. И однажды вечером с кем-то повздорил и в пьяном гневе со всей дури шарахнул тростью о дверь нашего трейлера. Многострадальная палка сломалась пополам.
Однако после Рединга мы почувствовали, что здорово прибавили, сыграв всего одно выступление. Мы привыкли выступать по дешевым кабакам, пивнушкам и мелким клубам, но теперь отожгли перед огромной публикой на фестивале. Мы медленно шли к успеху.
Когда Priest не гастролировали, я пытался освоиться в новом доме на Ютри-Эстейт. Это была та еще умора. На Ларчвуд-роуд я много пил – в основном водку с тоником – и постоянно курил травку. Обдолбышем я никогда не был, но вскоре пристрастился.
Мы закатили крутую тематическую вечеринку «Не бойся быть другим». Пригласили всех своих друзей и сказали приходить в маскарадных костюмах – чем безумнее, тем лучше – и
Поэтому я надел… труселя с рюшечками, черные ажурные колготки и туфли на огромных шпильках. Должен сказать, результатом я был крайне доволен. И мы устроили настоящий бедлам.
Наш район был мирным и спокойным, и возле большинства домов на улице Ларчвуд-роуд стояли машины, а это значило, что нашим друзьям негде было парковаться. Они приезжали, начинали сигналить и кричать, наматывая круги.
Уже будучи сильно пьяным, я подумал:
Как только вечеринка началась, дом наполнил узнаваемый аромат. Я и понятия не имел, что у него все свое. Ник выращивал семена прямо в нашей теплице.
Я даже представить не мог, пока не увидел, как он высушивает свою хрень в печи. «Чего готовишь, дружище? – спросил я его. – Больно запах знакомый!»
– Садоводством занимаюсь, – ответил он с ухмылкой. И
Поначалу я волновался, потому что за выращивание травы можно было угодить за решетку. Но парни в голубом так ни разу и не постучали к нам в дверь (на высоких каблуках или нет), и я оценил, что теперь чтобы оттянуться, никуда и ходить не надо.
