«Но вы двадцать лет заботились обо
Однако раз уж мама с папой не захотели, чтобы я купил им дом, по крайней мере, я мог купить его
И снова, и снова.
Я не жаловался. Именно такой жизни я всегда хотел и по-прежнему чувствовал себя посланником и проповедником, несшим металл в массы. Но мне действительно пришла в голову мысль, что было бы здорово провести несколько редких выходных, не теснясь в каморке общежития в муниципальном доме.
Мне нравились Ник, Майкл и Дениз, и было круто жить с ними под одной крышей. Я фактически спас себе жизнь, находясь с двумя другими геями, когда был крайне уязвим и не уверен в себе и своей ориентации.
Но теперь, после успеха
Как и любому другому, мне хотелось иметь свой уголок, где можно развалиться и расслабиться в свободное от работы время. И однажды, когда я только прилетел из Миконоса, Ник вернулся домой с работы. «Видел сегодня очень милый домик на продажу, – сказал он. – Я бы себе такой купил. Может, тебе подойдет?»
Мы запрыгнули к нему в машину и поехали смотреть. Это было чудное местечко, старый каретник[70], неприметно спрятавшийся за заборчиком, в неплохом районе, всего в десяти минутах пешком от центра Уолсолла. Требовался ремонт, но теперь у меня, по крайней мере, было на что его сделать.
Как только я увидел этот домик, знал, что куплю его, – и отдал 30 000 фунтов наличными. Разумное вложение? Ну, спустя 40 лет я по-прежнему трачу огромную сумму за каждый год проживания в нем. Поэтому да, я думаю, вложение того стоит.
Я всегда собирался купить дом в Уолсолле. На секунду я подумал о том, чтобы купить жилье в Лондоне, потому что проводил там много времени, работал и выступал, но быстро выбросил эту мысль из головы.
Родом я был из Уолсолла, где жила моя семья, и именно там мне и хотелось быть.
Настало время работать над следующим альбомом. Процесс должен был кардинально отличаться. В октябре 1980-го Priest улетели на Балеарские курортные острова Ибицы и снова встретились с «Полковником» Томом Алломом в Ibiza Sound Studios.
Как окажется, это была ошибка – и, честно говоря, сегодня я считаю, что надо было вернуться в поместье Ринго. В Титтенхёрст-парк мы решительно взялись за дело и хотели сочинить лучший альбом.
На Ибице слишком многое отвлекало от работы. Остров еще не стал рассадником балеарика[71], кислотного хауса[72] и экстази и был фактически спокойным убежищем для хиппи, коим являлся с 1960-х. Но отдыхающие все равно стекались туда толпами, и всю ночь были открыты бары и клубы. Было явно не до работы.
Не знаю, согласятся ли со мной остальные ребята, но я считал, что, сочиняя альбом, получивший название
У нас был некий график сочинения песен, и после обеда или ужина мы собирались с Томом в студии, но было ощущение, что главная цель – поскорее закончить и свалить в город, чтобы нажраться. И таких вечеров было немало.
Рядом со студией были небольшие бары, но девять раз из десяти мы оказывались в городском клубе «Пача». Двери этого огромного клуба были открыты семь ночей в неделю, и если бы у нас была клубная карта, пришлось бы заводить новую.
Когда из ночных клубов мы тащились обратно на виллу, солнце уже вставало. Бессонница только усиливалась, и я попросил номер в дальнем конце отельного комплекса, подальше от людей и шума. Мне дали, хотя он был не больше кладовки.
К сожалению, он еще и располагался прямо у бассейна! На рассвете я пьяный падал на кровать и ерзал, пытаясь уснуть хотя бы на несколько часов. Просыпался от испуга, разбуженный оттого, что остальные участники группы и наша дорожная команда смеются и плещутся в бассейне.
Я смотрел на будильник. На часах было полчетвертого вечера.
