После шоу в Сан-Антонио мы всю ночь ехали в Остин, и ранним утром наш автобус заехал на заправку, где останавливались дальнобойщики, – в придорожное кафе. Я, как обычно, сразу же направился в туалет. Как только я вошел, увидел в кабинке посередине чьи-то ноги под дверью. Зашел в соседнюю и запер дверь.
ТОП-ТОП-ТОП!
Я еще даже сесть не успел, как эта нетерпеливая нога начала дергаться. Я снова топнул. И через пять секунд мы начали свой одинокий танец под техасским ночным небом.
Нет, дырки в стене не было, но с одной стороны было расстояние между перегородкой. Парень просунул руку и спустил мне. Давненько у меня этого не было, поэтому давайте просто скажем, что долго ему дрочить не пришлось. Затем я сам протянул руку и сделал то же самое ему.
Мы не сказали ни слова.
Как только он кончил, я открыл дверь и пошел мыть руки. Согласно этикету, второй парень должен ждать в кабинке, пока я не выйду… Но ждать он не стал.
Я услышал, как за спиной открывается дверь его кабинки, но не поднял голову и продолжал мыть руки. Человеческую природу не обманешь, и я не удержался и взглянул в отражение, чтобы увидеть его лицо. Это был молодой парень, и он, разинув рот, пристально смотрел на меня.
Он с ног до головы был в атрибутике Judas Priest.
Выходя из уборной, я подмигнул ему «Увидимся в следующем туре!» – сказал я, залез в гастрольный автобус и в ночь направился в город Остин.
После того как я годами жил в свете софитов, а сексуальную жизнь держал в тени и был вынужден украдкой искать низкий и подлый выход эмоциям и чувствам, я разваливался на части. Чрезмерное количество алкоголя снимало всякие запреты. Я слетел с катушек.
Время от времени после концертов я тайно захаживал в гей-бары и бани, несмотря на риск быть преданным гласности. Без внимания это не осталось. Наш менеджер отвел меня в сторону и велел воздержаться от походов в
Разговор прошел вежливо и с благими намерениями – слово «гей» даже не упоминалось, – но смысл был чрезвычайно понятен. Можно пересказать в нескольких предложениях:
Ты – гей.
Мы в курсе.
Но не забывай, что ты поешь в известной на весь мир метал-группе.
А это мир настоящих мачо.
Фанаты тяжелой музыки толерантностью не отличаются.
БУДЬ ОСТОРОЖЕН!
Я понял, зачем он мне это сказал… Но все же негодовал. Я знал, что у них был пунктик, как «защитить» репутацию группы, но все же, разменяв четвертый десяток, был не в восторге от лекций о том, что мне следует и не следует делать. Я, блядь, им не мальчик.
Поэтому в полной мере продолжил делать то, что хотел.
Доехав до Канады, мы отыграли шоу на Stampede Corral в Калгари. Там еще ежегодно проходили родео, а также это был тренировочный центр для начинающих ковбоев.
После концерта я в одиночку нажрался в баре отеля «Хаятт», голова закружилась и глаза начали охоту. Я был в настоящем раю для геев.
Я встретился взглядом с одним из очень симпатичных крепких парней – на нем были шляпа, ковбойская рубашка, джинсы и ботинки со шпорами. Огромная пряжка на ремне аппетитно подчеркивала выпирающее достоинство. Мы начали болтать: он – о родео, а я – о металле.
Мы сразу же нашли общий язык и после закрытия бара пошли ко мне в номер и опустошили все мои запасы. Он стал хвастаться, как во время чемпионата по родео трахает своих фанаток, а я рассказал, как такие же готовые на все девочки преследуют рок- и метал-группы.
Можно с полной уверенностью сказать, что ему наш разговор доставлял больше удовольствия, чем мне. И, как ни странно, мне это было на руку. Ковбой так возбудился, что вдруг выдал: «Дружище, я так возбудился, что готов и
Именно этого я и ждал. Я принялся за работу, но, когда конец уже был близок и его фейерверки вот-вот должны были выстрелить, он выпалил: «Не останавливайся – мне всего шестнадцать!»
Чувствуя ужасную вину, я пытался его разбудить. Во-первых, не хотел, чтобы ночью он захлебнулся блевотиной, а на меня бы еще и непреднамеренное убийство повесили. Он крепко спал, поэтому я сдался и через минуту уже находился в глубоком, затуманенном алкогольном беспамятстве.
Когда утром я проснулся, «Джон Уэйн-младший» ушел. Я встал и дошел до туалета… И увидел, что из кошелька, лежавшего на столе, пропало несколько сотен долларов и кредитки Бумбокс и около пятидесяти кассет тоже пропали.
Так
