А тем временем Джон уже организовал пресс-конференцию, чтобы объявить о моем сольном проекте. Именно в тот момент я понял, что у журналистов, а следовательно, и фанатов было два важных ожидания или опасения по поводу этой таинственной пресс-конференции. Сначала они беспокоились, что на пресс-конференции я объявлю о том, что ухожу из Priest.
Они могли расслабиться. В этом вопросе я был абсолютно категоричен. Который уже раз и в прессе, и в сотнях последующих интервью я подчеркивал, что моя пока еще не получившая названия группа будет существовать
«Считаю важным всем вам сказать, что Judas Priest ни в коем случае не распались, – заявил я. – Мы по-прежнему вместе и в прекрасных отношениях. Наступит время, и мы вернемся».
Другие домыслы были гораздо более отвратительными и касались моей личной жизни. До меня дошел слух, что пресс-конференция была устроена для того, чтобы я публично признался в том, что болен СПИДом.
Время для сплетен было выбрано очень плодотворное и опасное. Недавно, буквально за несколько дней до смерти Фредди Меркьюри признался, что ВИЧ-инфицирован, и теперь скандальные таблоиды искали новую медийную жертву. Пустили слухи о том, что это я.
В какой-то степени это не было неожиданностью. Я по-прежнему не признавался в ориентации и в ближайшее время не планировал устроить драматичное признание. В то же самое время невыносимое давление, которое я испытывал, держа своих скелетов в шкафу, ослабло.
Во-первых, я вел трезвый образ жизни. С тех пор как шестью годами ранее бросил пить, больше не испытывал паранойю, что меня раскусят. В собственной шкуре я чувствовал себя счастливее. Меня меньше волновало, как ко мне относятся окружающие: участие в гей-парадах едва ли можно назвать хорошим способом не спалиться!
Также я чувствовал себя более спокойным и расслабленным, потому что временно отстранился от Priest. Еще со времен наших репетиций у «Святого Джо» меня не отпускала паранойя, и я боялся, что моя ориентация станет достоянием общественности и уничтожит группу. Теперь, когда я хоть на некоторое время был сам по себе, полагаю, я стрессовал по этому поводу гораздо меньше.
Недосказанность и косвенные намеки окружали меня долгие годы. Я привык, что в интервью журналисты забрасывали меня каверзными вопросами о моем отношении к геям. Я всегда использовал подход Фредди: «К группе это никакого отношения не имеет». Просто решил, что это не должно никого касаться. И когда об этом зашел разговор на пресс-конференции, я ответил крайне безучастно: «Нет. Нет, СПИДом я не болен. Спасибо, что беспокоитесь Следующий вопрос, пожалуйста!»
В это время произошло очень классное событие – пришло письмо от американского морпеха, на чье объявление я ответил, пока был на гастролях в поддержку
Томас писал, что вырос в крошечной деревушке на востоке Алабамы с населением три сотни человек, где нет светофоров и один магазин с товарами на все случаи жизни да горстка куклуксклановцев. Местные мальчики после школы отправлялись на военную службу. Девочки, дождавшись своих парней, сразу же выскакивали за них замуж.
Он сказал, в таком месте геям было сложно, и у него никогда не было ни отношений, ни сексуального опыта. Более того, он ни разу не встречал гея! Однако решил разместить крошечное объявление, чтобы, так сказать, помочить ноги в воде, немного потрепав себе нервишки.
Томас объяснил, что только вернулся со службы в Кувейте, открыл почтовый ящик и отправил свое небольшое объявление. Почтовый ящик наполнялся письмами каждый день. Томас не знал, что морские пехотинцы пользуются у геев большим спросом.
В письме Томас писал, что 95 процентов писем от тех, кто ему отвечал, начинались со слов: «Я не морпех, НО…», и парень утверждал, что «чертовски горяч» или «сказочно богат». Томас получал письма от тех, кто называл себя голливудскими актерами и миллионерами.
Поэтому весьма оправданно он задал мне вопрос: «Ты говоришь, что поешь в Judas Priest, – это правда?»
Я тут же с предвкушением ему ответил. «Да, – сказал я. – Это действительно так».
Несколько недель мы с Томасом вели активную переписку. Ему было интересно задавать мне кучу вопросов о хеви-метале, Slayer и Оззи. А мне больше было интересно поговорить с ним о… сексе.
Спустя время мы стали созваниваться, и хоть он и считал мои неприличные косвенные намеки
Я понятия не имел, куда он испарился. Но мне очень не хватало наших разговоров.
