Самый главный иезуит – Игнасий Лойола – был воином, отличавшимся храбростью и верностью своему государю. До тридцати лет он состоял на военной службе. Будучи высокого рода и воспитания, писал про себя, что любил тогда роскошь и развлечения. Но однажды он очнулся на больничной койке, раненный в обе ноги… Со своим крошечным отрядом королевских войск Лойола так яростно удерживал крепость, что его героическое поведение было отмечено противником. Потому после битвы его спасут враги и даже заботливо отправят на лечение в отцовский замок. Игнасий долгое время будет балансировать между жизнью и смертью. Переживет несколько операций и, казалось бы, уже не выкарабкается… Но в день небесного покровителя семьи он придет в себя после затяжного кризиса и быстро пойдет на поправку.
За год болезни Игнасий успеет перечитать много книг, только вот в библиотеке не оказалось любимой им поэзии и даже романов, нашлись лишь жития святых и мучеников… Высота духовного героизма захватила Лойолу. Как только он смог уверенно держаться на ногах, будущий основатель могущественного ордена тотчас исполнил обряд, его называют
Похоронен католический святой в одном из самых невероятных по пышности барочных соборов, в этаком «исчадии барокко», в самой главной его церкви – Иль-Джезу. Гробница генерала Общества Иисуса выточена из драгоценного, редкого лазурита и расположена в левом приделе. Над ней гигантское полотно – слава Игнасия Лойолы, встреча его со Христом. И вот как-то я оказалась там во время службы, когда звучит орган, кругом поют и фимиам стелется… А когда он рассеялся, приблизительно в тот момент, как окончилось пение, как перестала дрожать последняя нота и кто-то ближе к первым рядам шевельнулся, – вот в тот момент оказалось, что перед собравшимися явился сам Лойола. Его фигура состояла из света… На месте полотна над гробницей теперь реально высилась золотая или позолоченная его статуя! На второй раз я уже на службе не отводила от картины глаз. Я хотела понять, как работают эти барочные машины. Как позволяют совершать столь совершенные фокусы на глазах современного человека!
А еще красиво смотреть на службу в храме, что стоит среди дорожек Целия – в церкви Санто-Стефано-Ротондо. Из названия уже понятно, что храм круглый, но какой! Без спецэффектов, точнее с очень древними. В центре церкви колоннада, и в ней устроен алтарь, а над ним – световой купол. Это пространство еще раз обнесено колоннадой, покрыто плоской деревянной крышей и оставлено в полумраке. В солнечный день месса здесь очень эффектная. И еще здесь довольно специальный цикл фресок XVI века – сплошные мучения. Впрочем, если совсем о специальном – в Риме есть монастырь капуцинов, при церкви Санта Мария делла Кончеционе, где вся скульптурная декорация крипты произведена из человеческих костей… Но мы про службы!
Я люблю бывать в монастыре августинок, в церкви Санта Кватро Коронати, неподалеку от Колизея – встречать там на закате вечерню; это нечто особенное! Здесь сейчас живут августинки, придерживаясь устава от 430 года. Правила женского монастыря изложены в 211-м письме Святого Августина. Опуская даже готовность к аскезе, да в здании XII века, тягу к непрестанному изучению трудов богослова, глубоко почитаемого и русской церковью, способность к тяжкому физическому труду, – каждая, кто желает примкнуть к общине, должна изначально иметь музыкальное образование, и лучше, если у нее есть голос. Застать такую службу на закате в суровом храме, когда через широкие окна алтаря солнце прощается с миром, – бесценно. Древние церковные гимны исполняются пусть не густым, но прекрасным женским хором. Трогательно до слез, когда в слабеющие старческие голоса вплетаются высокие, почти юношеские, летучие и светлые. И перед нами не театр, не концерт. Это искренняя молитва. Это ежевечернее благодарение за все дарованное тебе Богом в течение дня, которое дрожит где-то высоко вверху, на десятом небе – посреди золотых облаков и святых отцов, и святых, и всех сил небесных – там, под самым куполом…
