Я не стала перезванивать, с досады топнув ногой. Ну что за человек?! Невыносимый! Что он имел в виду, говоря про бабушку?! Что случилось с ней? Ответов на эти вопросы я ждать не могла, поэтому плюнув на конспирацию (от кого уж теперь…?) и поздний час, позвонила сестре. Та ответила только с пятого гудку. «Кристи?!» — несмотря на явное удивление, голос звучал как-то тускло. Она спала или просто устала? Как выяснилось и то, и другое. Седьмой месяц, она так устаёт, засыпает на ходу, ложится рано — жаловалась сестра, оживившись на моё «Как дела?». Про ситуацию с бабушкой Марка она знала немного.
— Мне почти ничего не рассказывают! — посетовала сестра. — У бабушки последние месяцы были проблемы с сердцем, это всё, что я знаю. — Этой фразы было достаточно, чтобы встревожиться. — Кристи, у тебя всё хорошо? Ты ведь приедешь проведать меня до родов?
— Конечно, родная, всё хорошо! Обязательно приеду! — постаралась успокоить её, не зная, как быть с тревогой сверлящей собственное сердце.
Подсвеченная редкими огнями набережная почти опустела. За разговорами я пропустила момент, когда вечер оборачивается ночью, сменяя расслабленное оживление отдыхающей толпы на притихший мрак, полный таинственных шорохов и прозрачных теней. Редкие прохожие не обращали внимания на замершую на скамейке фигуру, но я всё же почувствовала себя неуютно, когда нищий, кативший мимо гремящую тележку с пожитками, недобро зыркнул в мою сторону и смачно сплюнул на тротуар. Возможно, я заняла его ночное пристанище… «Простите! — резво поднявшись, прижала мобильник к груди, — Я уже ухожу!». Нужно было двигать домой, но вместо этого ноги понесли в сторону тихонько шуршащего прибоя.
Песок обвивал ноги теплом, даря странное облегчение, словно снимая часть давящей на грудь тяжести. В нескольких метрах от воды две чайки пронзительно кричали, сражаясь за право обладания только что выловленной рыбой. Не желая спугнуть их я остановилась и взглянула на экран мобильного. В Дели сейчас около одиннадцати утра. Я никого не разбужу звонком. Это соображение добавило решению уверенности. Просто узнаю, как дела у бабушки и всё. Дело пары минут…
— Алло! — То, что трубку взяла сестра Марка, было хорошим предзнаменованием. Она всегда тепло относилась ко мне.
— Привет, это я, Кристи! — негромко выдохнула я, пока пульс частил вспыхнувшим волнением.
— Ты?!!! — мягкие полутона женского голоса взвились вверх, превратившись во вскрик. — Ты…?! Как ты посмела?!
— Послушай, я только хотела…
Она грубо перебила,
— Да как ты смеешь звонить сюда, после всего, что натворила?! Тварь!
Эмм… Я беззвучно хватала ртом воздух, пытаясь осознать услышанное. Слова в трубке никак не вязались с образом милой, добросердечной и бесконфликтной сестры Марка, которая и мухи не обидит. «Тварь!» ударило по ушам, и я прикусила губу.
— Ты всё ещё здесь? Как только у тебя хватило наглости набрать этот номер, мерзавка?! — между тем она не собиралась останавливаться. — После всего…! После того, как ты уничтожила моего брата! Разрушила наши жизни! Уничтожила всё…
— Ди, поверь, я не хотела…
Моё робкое оправдание разъярило её ещё больше,
— Не хотела?! Лживая гадина! Убийца! Да тебя расстрелять мало, за то, что ты сделала с ним…
Она говорила и говорила… Её слова терзали, ранили, убивали меня. Как же так…? Что же я наделала?! Ноги подкосились, и я тихо сползла на песок, прижимая мокрую от слёз трубку к щеке.
Когда она закончила, я не смогла ничего ответить, бессильно выронив мобильник из рук. Всё превратилось в пепел. От Кристалл Шарма ничего не осталось. Черная боль заполнила всё, что было ей когда-то. Когда-то, в другой жизни…
Уронив лицо в ладони я закрыла глаза, мечтая спрятаться от услышанного, но спрятаться было негде… Оправданий не было. Этому невозможно найти оправдания… Ничем не исправить…
Жжение в груди стало невыносимым и чтобы хоть как-то унять его, я поднялась и бесцельно побрела по пляжу. Прибой окутал ноги прохладной темнотой, на несколько секунд приглушив боль, облегчив до почти терпимой.
Облегчённо выдохнув, я сделала несколько шагов вперёд, чувствуя, как вода мягко принимает меня в свои ласковые объятья. Мелькнувшая мысль, о том что это может оказаться выходом, не вызвала отторжения. Закончить всё сейчас, вот так… Больше никакой боли, никаких несчастий. Все мы вышли из воды и вернёмся в неё в следующем рождении. Возможно, в следующий раз всё сложится иначе. В следующий раз я не наделаю столько ошибок и не принесу столько страданий… В следующий раз, в новой жизни… В этой существование теперь представлялось невыносимым, невозможным… Вода поглотила грудь и нежно обволокла плечи, утешая, исцеляя… Это было правильно. Никто не станет сожалеть о таком ничтожном существе… А Марк, он сможет…
Звук был пронзительным, резким, раздражающим! Он разрушил благостный настрой, заставив обернуться к берегу. На несколько секунд вода коснулась подбородка, и я вскинула голову выше, вглядываясь в яркое мерцание на песке. Мой мобильный заходился в истерике, вибрируя и голося на весь пляж. Снова и снова, и снова…