- Господи, барин, слава Богу, - обрадовался верный слуга, - вы пришли в себя.
Алексей мычал, пытаясь говорить, но ничего не получалось.
- Что, говорить не можете? - понял Сашка. - Доктор сказал, что если вы придете в себя, то может быть что угодно, могут ноги отказать, могут руки, а может пропасть речь или память. У вас контузия очень сильная, головой ударились, а потом вас Воин убитый придавил. Но доктор сказал, что главное в сознание прийти, потом все вернется.
Сашка замолчал, потом предложил:
- Давайте я вас спрашивать буду, если вы согласны, глаза закройте, если нет, то не моргайте, хорошо?
Сашке самому понравилась его идея, он посмотрел на хозяина. Алексей закрыл глаза.
- Ага, получается, - понял слуга и задумался, потом продолжал: - Вы сражение помните, как князя Багратиона и вас ранили?
Алексей моргнул.
- Так, память в порядке, - констатировал Сашка, - ногами пошевелить можете?
Он задал Алексею еще кучу вопросов, пока не понял, каково состояние хозяина, а потом рассказал ему обо всем, что с ними произошло:
- Я вас, барин, нашел в третьем часу ночи, вас к мертвым положили. Пульса точно не было, но по зеркалу я определил, что дыхание - есть. Мундир у вас напротив сердца был пробит, но осколок в портрете княгини застрял, - рассказывая, Сашка показал Алексею портрет Кати, защитивший его сердце от осколка вражеского ядра. - Я телегу у ополченцев выпросил, коней по очереди запрягал и за ночь до Грабцева доехал.
Управляющий Андрей Ильич доктора привез. Тот посмотрел и сказал, что вы находитесь в коме, можете вообще лежать и не приходить в себя много времени. А как придете в себя, все должно постепенно наладиться. Так вы уже больше двух недель пролежали. Французы как Москву заняли, так и в Грабцево гарнизон пришел, французские драгуны там теперь стоят, главный дом заняли, а их командир в ваших покоях спит. Как только они во двор въехали, я вас потихоньку через заднее крыльцо вынес и сюда привез. Эта изба давно пустая, егерь Трофим еще летом помер, а она далеко в лесу, сюда они не доберутся. Только как теперь сюда доктора привести? Ведь заметят басурмане, найдут нас.
Сашка надолго замолчал, а потом его лицо озарилось радостью, и он предложил:
- Барин, я вам Аксинью привезу. Помните старушку травницу, что на краю деревни живет?
Алексей прикрыл глаза. Он помнил старую травницу, ему казалось, что она была старой и сгорбленной еще тогда, когда он мальчиком первый раз приехал с отцом в это имение двадцать лет назад. Он запомнил, как почтительно отец с ней разговаривал, а потом сказал сыну, что травница зарастила ему шрам, оставленный персидской саблей, и он перестал пугать людей.
Сашка, пообещав хозяину скоро вернуться, надел шапку и вышел, Алексей услышал стук копыт. Он закрыл глаза, голова ужасно болела, попробовал снова шевелить руками и ногами, но он их не чувствовал. Наконец блаженное забытье опустилось на раненого, и он заснул.
Проснулся Алексей от стука хлопнувшей двери, открыв глаза, он увидел Сашку, а рядом с ним стояла сгорбленная старушка с умным и проницательным лицом. Она подошла к постели князя, положила ему руку на лоб, посмотрела в глаза и молча отошла. Из большого узла, лежащего на лавке около порога, она достала свечу и икону Девы Марии. Усевшись на край кровати, она поставила в ее изголовье зажженную свечу, положила на подушку рядом с головой Алексея икону и начала молиться. Молилась она долго, потом, трижды перекрестившись, положила руку на лоб Алексея, помолчала и сказала:
- Грех на тебе большой, князь, сироту ты обидел, и хотя она, добрая душа, тебя простила, даже молила господа за тебя, грех на тебе лежит, пока сам его не отмолишь, не встанешь с этой постели. Но я тебе помогу. Я с вами останусь, буду тебя травами поить и молиться вместе с тобой, Бог даст, подниму тебя, а потом и меня господь заберет, последний ты мой раненый, зажилась я здесь, господь меня не брал, потому что тебе судьба была ко мне прийти.
Аксинья задула свечу и пошла к русской печке, кипятить воду. Больше месяца возилась травница с Алексеем. Она читала молитвы, а он мысленно повторял их за ней. С ложки Аксинья вливала в раненого травяные отвары, растирала его руки и ноги пахучими мазями, пока однажды головная боль не исчезла, как будто ее и не было. Алексей с изумлением понял, что слова молитвы, повторяемой за травницей, он произнес вслух. С этого часа дела его пошли на поправку. Сначала он почувствовал покалывание в руках, а потом начал шевелить пальцами. К концу второго месяца он почувствовал ноги, а еще через неделю встал на них.
Сашка привозил из имения новости, которые управляющий узнавал в уезде. Алексей знал, что Москва сгорела, и Наполеон уже покинул ее, опасаясь зимовать в разоренном городе среди дымящихся руин. Знал он о смерти Багратиона, и о бое под Малоярославцем, когда Кутузов, загнал Бонапарта на разоренную Смоленскую дорогу. Теперь русские войска уже должны были догнать французов до Смоленска.
