– Тебя. Чего она еще может хотеть-то? – и Руслан зачем-то подмигнул мне. – Кстати, у Темыча созрело одно гениальное предложение. Как смотришь на то, чтобы до утра зависнуть в клубе? Завалимся сразу в «Апогей», для нас там держат местечко. Еще держат, но надо поспешить, у них сегодня аншлаг… Оттянемся по-взрослому? Только для избранных, а? Сейчас по-быстрому здесь утрясем, рванем… оторвемся…
Разговаривая, они вместе двинулись в сторону дома. Но через несколько шагов Макс неожиданно обернулся через плечо. Заметив, что я продолжаю одиноко стоять в тени сарая, сказал на удивление мягко:
– Заходи внутрь, не мерзни здесь долго… Только не забудь поставить дом на охрану, когда все разойдутся, ты же помнишь, как это делается? Я вернусь завтра…
***
Макс свое слово сдержал. Не то, чтобы я ждала до рассвета, не смыкая глаз, чутко прислушиваясь к каждому постороннему звуку извне, но я впервые ночевала одна в этом большом притихшем пустующем доме и, откровенно говоря, одной здесь мне было не по себе. Все эти странные шорохи… скрипы. Случись что – и позвонить некому. Тетя с дядей не близко, а Макс… да я ведь даже номера его телефона не знаю, как-то в голову до сих пор не пришло с ним обменяться контактами.
К утру, когда он так и не явился, мне сделалось совсем грустно: значит, и впрямь решил на славу покутить. Да уж, двадцать второй день рождения, вероятно, отпечатается в его памяти навечно. Как и в моей. Напряженно глядя в пространство, слушала, как снова начал накрапывать дождик за окном, как он быстро усилился, нетерпеливо барабаня по крыше гостевого домика, по шиферу старенького сарая, потом – косыми острыми стрелами – стал резать по стеклу. Теперь дорогой подарок, спорткар, забыто мок внизу. Макс даже в гараж не потрудился его загнать накануне, все перед гостями хвастал.
Вздохнув о том, что время сна так бездарно упущено, я тяжело поднялась, расправляя постель. Захватив с полки чистое белье, побрела в ванную, чтобы принять контрастный душ, хоть как-то взбодриться. Ночь была долгой, мне никто не мешал выспаться, а я почему-то чувствовала себя, как выжатый лимон.
Когда с водными процедурами было покончено, задерживаться не стала, наспех завернувшись в толстый банный халат, выскочила в коридор, торопясь вернуться в комнату, чтобы одеться потеплее: в холодное время года я всегда отчаянно мерзну, а распаренное тело уже начинало остывать, да и мокрые волосы только прибавляли неприятных ощущений. Выскочила и… угодила прямо в объятия Макса.
Моему внезапному появлению он удивился не меньше, от неожиданности попятился, сделав пару шагов назад вместе со мной, но рук не разжал, так что мы вместе достигли стены, куда я его впечатала своим телом, как боевая торпеда.
– Стоп, стоп… – услышала над головой его протестующий смех, он шутливо поднял руки, пока я полулежала на нем, – вот это напор! Ты сразила меня наповал, куколка… а такое со мной не часто случается.
Его веселья я не разделяла. Поспешно отодвинулась, отступила, под нос бормоча извинения. Все это заняло какие-то доли секунды, но я не могла не почувствовать: от Макса чудовищно разит алкоголем. Судя по всему, ночь он провел, опрокидывая в себя стакан за стаканом. Без остановки.
Опомнившись, нервно схватилась за ворот, плотнее стягивая края на груди, приводя халат в порядок. Он продолжал откровенно изучать меня, ничуть не стесняясь, с той особой пьяной кривой ухмылкой, которая заставляет все больше нервничать. А ведь я была не одета. Попыталась молча протиснуться мимо. Макс не захотел пускать, но, отдернув от него руку, точно обжегшись, мне почти удалось избежать нового контакта.
– Не спеши… эй, куда ты так спешишь? – в нем проснулся дремлющий азарт охотника, принялся догонять, – да постой же, не съем я тебя… чего убегаешь?
В попытке снова поймать мой локоть его кинуло в сторону. Макс довольно рассмеялся, вновь цепляя стену, а потом и тормозя в нее, как будто этим можно было гордиться, а я разозлилась на себя за то, что первым безотчетным порывом было – помочь.
Взявшись за ручку своей двери, и оттого почувствовав себя более уверенно, решила, что ситуацию пора брать в свои руки.
– Макс, ты лучше это… иди к себе. Ложись… выспись. Ты же на ногах едва держишься…
Он усмехнулся себе под нос, подошел, действительно, облокачиваясь о стену – плечом, а потом и головой. Смотрел сверху вниз сквозь полуопущенные ресницы. Какие, оказывается, у Макса красивые загнутые ресницы. В глазах лучисто искрился хмельной задор, из них не до конца выветрились веселье, кураж, с которым он прожигал эту ночь.
– Так я и шел к себе… а тут… ты… – вдруг потянулся, словно собирался коснуться моих волос, но передумал, – давно хотел спросить… а это… твой натуральный цвет?
– Ну, да, – я настороженно следила за его рукой, вопрос показался мне странным и неуместным, как и его внимательный взгляд, – я ведь не крашу волосы.
– Правильно делаешь. Тебе и не надо, – с загадочным выражением лица выдал Макс, все-таки убирая прядку моих волос за ухо. – Если покрасишь – я тебя накажу.
