— Ой, прическу испортишь, — встаю на носочки и поправляю темные пряди мужских волос, заодно оценивая, какие они у него густые и шелковистые, не то, что у меня.
Когда волосы ложатся красивой волной, опускаю руки и встречаюсь с карими глазами. Это первый раз, когда наши взгляды пересекаются таким образом. Мы на одном уровне, наши носы в сантиметре друг от друга. Одно непроизвольное движение, и я могу коснуться губами его губ. Интересно, какие они у него. Такие же твердые и холодные, как его характер или наоборот?
Закрываю глаза и вместо поцелуя чувствую легкое дыхание партнера. Мужские губы вскользь касаются моей щеки и прижимаются к уху.
— Мы сейчас опоздаем на нашу собственную свадьбу, — его губы возвращаются по той же траектории, вновь касаясь моей щеки и оставляя там огненный след. — Пойдем? — Холодов берет меня за руку, осторожно сжимая пальцы, и двигается к торжественному залу.
Как только ноги касаются красной ковровой дорожки начинают звучать звуки скрипок. Марш Мендельсона заполняет все здание, отражаясь в стенах, окнах и потолке. Забавно это все. Играть марш на свадьбе. Будто это не праздник, а война. И я иду не по ковру, а по кровавой дороге. Боже, о чем я вообще думаю? Что за странные сравнения лезут в мою светлую голову?
Двери открываются, и я окончательно понимаю, что отступать уже некуда. Вижу впереди бабушку Фиму, стоящую рядом с моей мамой. Рядом с ними наши родственники и некоторые коллеги Макса. Мама на радостях даже своего лечащего врача пригласила. Только зачем? Встречаюсь взглядом с сестрой и мачехой Макса. Мы с ними еще не знакомы в живую, только заочно, но я уже их терпеть не могу.
Обегаю взглядом всех гостей и вздыхаю, когда не замечаю своих друзей. Ну конечно, как они здесь окажутся, если им никто про свадьбу не сказал? Им я сказала, что уехала на пару дней на курсы в Самару, там как раз сейчас семинар для айтишников, да и всегда хотелось встретить Рождество в новом месте. А маме я наврала, что Маша и Миша уехали на тот самый семинар в Самаре, лишь бы только мама не задавала вопросов.
Мы медленно ступаем по ковру, отсчитывая шаги и стараясь не сбиться с ритма. С каждым последующим шагом рука Макса становится все тверже, и я боюсь, что, подойдя к цветочной арке я останусь без руки. Нервничает? Неужели? А меня вот наоборот, отпустило. Кажется, я приняла свою судьбу.
— Не волнуйся, я не сбегу, — тихо шепчу будущему супругу в плечо. Тот хмыкает и успокаивается.
Неужели он действительно думал, что я могу сбежать? Посередине церемонии? Да меня бы мама потом закопала в огороде на даче, а бабушка Фима ей бы помогла.
— Дорогие молодожены, — начинает свою речь регистратор. — Максим и Варвара! Все начинается с любви…Твердят: «Вначале было слово…» А я провозглашаю снова: Все начинается с любви!
Так и хочется ее поправить, сказать, что в нашем случае все начинается со лжи. Но женщина взяла разгон, набрала свою словесную скорость и уже не отступает.
— Сегодня мы все становимся свидетелями поистине потрясающего момента. Момента создания новой семьи, новой ячейки общества, нового мира. Мира любви и гармонии. Максим, Варвара, я уверена, что вы обдумано решили сделать этот шаг, чтобы вступить на тропу семейной жизни. Но я всё равно обязана вас спросить. Максим, согласны ли Вы взять в законные жены Варвару, любить ее и оберегать, быть ей опорой всегда и во всем, стать ее глазами и руками?
Не поняла ее последнюю фразу, но повернула свой взгляд на Холодова.
— Согласен.
— Варвара, согласны ли Вы взять в законные мужья Максима, любить его и почитать? Быть его сердцем и душой? Оберегать семейный очаг?
— Согласна, — не отрываясь смотрю в карие глаза и мне кажется, что, когда я говорю свое "да", в этих темных омутах появляется искра. Или мне только кажется?
— Что же, я в вас и не сомневалась. Пожалуйста, обменяйтесь кольцами.
Показываем регистраторше наши руки, на которых уже давно красуются обручальные кольца. Те самые, что нам вручила бабушка. Правда, мое колечко пришлось уменьшить на один размер, так как оно, так и норовило соскочить с безымянного пальца. Женщина хмыкает, закрывает свою бордовую папочку и откладывает ее в сторону.
— В таком случае, властью данною мне, объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать друг друга.
А вот этого я не ожидала. Хотя, чему я удивляюсь? На всех свадьбах супруги целуют друг друга. Почему на нашей свадьбе все должно быть не так? Смотрю на Холодова и пытаюсь понять его мысли, но кажется, в его голове совсем пусто. Мужчина наклоняется, проводит большим пальцем по моей щеке и пока я продолжаю пребывать в шоке, касается губами моих губ.
От его поцелуя моя душа трижды делает кульбит. Голова становится такой лёгкой, что кажется, будто сейчас я вспорхну и улечу высоко-высоко.
Холодов не спешит, не углубляется. Оставляет поцелуй таким нежным, таким, каким должен быть первый поцелуй влюбленных. Девственным, лёгким, тающим и запоминающимся навсегда.
Да, только у нас вот все не как у нормальных людей.
