Стефани вспомнила любимую бабушкину фразу: «Если хочешь что-то изменить в своей жизни, меняй прямо сейчас, иначе завтра ты опять это отложишь», улыбнулась и сбросила скорость, нащупывая пояс.
«Интересно, а пристёгиваться прямо на ходу — законно?»
Шикарные кованые ворота школы были открыты, места на парковке хватало, а остановившись и заглушив двигатель, она услышала где-то рядом знакомый гитарный перебор. Стивен сидел на краю высокой бетонной клумбы, отгораживающей парковку от двора, помахал ей рукой и стал прятать гитару в чехол:
— Как добралась?
— Да так, — она двинула плечами, уходя от ответа, взяла с заднего сидения коробку с вертолётом.
«Не спрашивай меня об этом.»
— Что значит «да так»? — нахмурился парень, забрасывая гитару за спину. — Знаешь, я начинаю верить в предчувствия.
— В смысле? — они медленно пошли по аллее вокруг школы, Стивен забрал у неё пакет с коробкой и как бы мимоходом обронил: — Ты мне приснилась, а когда я встал, то сразу же позвонила Мари. И голос у неё был очень встревоженный, как будто она что-то знает. Так что случилось?
Стефани помялась, пожала плечами:
— Кошка из кустов выскочила, прямо под колёса. Я перепугалась, потеряла управление и чуть не вылетела в лес.
— Понятно, — по его лицу было не ясно, поверил или сделал вид.
«А ведь ты тоже актёр, мой ночной музыкант… тебе ничего не стоит убедительно врать и убедительно делать вид, что веришь, когда врут тебе.»
— Слушай, — он улыбнулся и стрельнул глазами на её плечи, — мне, конечно, не жалко, но почему ты в моей куртке?
— Ой, это случайно вышло, — она смутилась и вытащила руки из карманов, — я схватила первое, что попалось под руку, а заметила тогда, когда уже стало поздно. Зато она мне очень помогла.
— Согрела?
— Как добралась?
— Да так, — она двинула плечами, уходя от ответа, взяла с заднего сидения коробку с вертолётом.
«Не спрашивай меня об этом.»
— Что значит «да так»? — нахмурился парень, забрасывая гитару за спину. — Знаешь, я начинаю верить в предчувствия.
— В смысле? — они медленно пошли по аллее вокруг школы, Стивен забрал у неё пакет с коробкой и как бы мимоходом обронил: — Ты мне приснилась, а когда я встал, то сразу же позвонила Мари. И голос у неё был очень встревоженный, как будто она что-то знает. Так что случилось?
Стефани помялась, пожала плечами:
— Кошка из кустов выскочила, прямо под колёса. Я перепугалась, потеряла управление и чуть не вылетела в лес.
— Понятно, — по его лицу было не ясно, поверил или сделал вид.
«А ведь ты тоже актёр, мой ночной музыкант… тебе ничего не стоит убедительно врать и убедительно делать вид, что веришь, когда врут тебе.»
— Слушай, — он улыбнулся и стрельнул глазами на её плечи, — мне, конечно, не жалко, но почему ты в моей куртке?
— Ой, это случайно вышло, — она смутилась и вытащила руки из карманов, — я схватила первое, что попалось под руку, а заметила тогда, когда уже стало поздно. Зато она мне очень помогла.
— Согрела?
— Помогла прийти в себя и опять завести машину, — с запоздалой дрожью вздохнула Стеф. — Когда чуть не слетела с дороги, у меня так руки тряслись, что я боялась ехать. Поэтому пересмотрела все твои рисунки, — она виновато покосилась на него и отвела взгляд. — А зачем ты носишь их с собой? Это же, как я понимаю, черновики и страдание ерундой, почему не выбрасываешь?
— Обычно выбрасываю, только вечером и у себя в фургоне, — его голос был каким-то уставшим и отстранённым. — Я специально завёл себе привычку нигде не оставлять черновики, после того, как у меня однажды потянули песню, которую писал в кафе на салфетке, а потом смял и оставил на столе.
— Фанат, что ли? — округлила глаза Стеф, он криво усмехнулся и покачал головой:
— Бывший друг, который обедал со мной. Песня была недоработана, но он чуть подправил её и успел записать на студии со своей группой, а потом я услышал её по радио. — Он посмотрел на ахнувшую Стефани и пожал плечами, — больше обидно, что я так и не довёл её до ума, там работать ещё было и работать, а он выпустил абы как.
— И ты теперь брутально сжигаешь черновики, одинокими тёмными ночами? — попыталась пошутить Стеф, парень печально улыбнулся и качнул головой:
— Нет, я купил себе банальный шредер и коротаю одинокие ночи в его гудящей компании. А обрезки вынимаю раз в неделю, они там в таком виде, что если кто-то удосужится их собрать и что-то прочитать, значит он правда заслуживает эту песню.
— Понятно, — Стеф помолчала, потом ни с того, ни с сего сказала: — А я твой альбом скачала.
Он усмехнулся с хитрым видом:
— Поддерживаешь развитие пиратства в стране? Ну ничего-ничего, когда-нибудь и я скачаю твой.
— Ой, — она смутилась, — я не подумала.
— Да ладно, я шучу, — он улыбнулся и толкнул её бедром, — все мы такие. И как тебе моё творчество?
— Классно, — она промолчала о том, что успела прослушать только две песни. — Хочу вот теперь «струны» посмотреть, Мари очень хвалит, а я же телик не смотрю, так что не видела.
— Ой, «струны»… — он тяжко вздохнул и потёр лицо. — Может, ты передумаешь, а?
— А что? — непонимающе задрала голову она, пытаясь рассмотреть выражение его лица.
