— А на самом деле?
— А на самом деле, люди не меняются, Стеф. И если он эгоцентричная сволочь, то и в отношениях со своей девушкой он останется таким же.
— А если его плохой характер из-за того, что его не любят или у него какие-то проблемы?
— У всех есть какие-то проблемы, — закатил глаза он, — только не каждый это показывает и делает своей фишкой.
— И у тебя? — прищурилась она.
Он хитро улыбнулся, с загадочным видом двинул плечами:
— Какая разница? Ты что, резко меня полюбишь, если я распишу тебе, как несчастен глубоко в душе?
— А ты несчастен?
— А ты счастлива? — он с вызовом посмотрел ей прямо в глаза, поднял брови, — а?
Она пожала плечами, глубоко вдохнула, попыталась что-то сказать, передумала и выдохнула. Опять пожала плечами со смущенно-виноватым видом:
— Есть спорные моменты.
— Они у всех есть, — он вздохнул, откинулся на спинку и развёл руками, — у кого-то не хватает на новые туфли, у кого-то — на яхту, кого-то грызёт зависть, кого-то — чувство вины. И сказать, что проблемы кого-то одного круче и неприятнее, — он поднял брови и пожал плечами. — Все люди в чём-то несчастны. Просто все стараются этого по возможности не демонстрировать, кроме хронических страдальцев и таких вот плохих мальчиков.—
— Ты что, не знаешь ни одного счастливого человека?
— Знаю, у меня есть такие друзья. И я им дико завидую, знаешь, почему?
— Потому что у них всё хорошо?
— Нет, потому что они умеют радоваться тому, что у них хорошо, и не циклиться на том, что плохо. Они такие, знаешь, лёгкие… и одновременно очень трезво глядящие на жизнь. У них как, солнце светит — ура, гулять! Дождь пошёл — ура, свежестью пахнет! Свет отключили — ура, будем сидеть при свечах, романтика! — Он развёл руками, широко улыбнулся ей, — это так круто, я всё пытаюсь этому научиться.
— И как? — с улыбкой спросила она. Видеть его радостным было очень приятно. Он поиграл бровями, улыбнулся:
— Потихоньку.
— Продемонстрируешь?
— Сейчас? — озадачился он.
— Да. А что, не можешь найти вокруг причину для счастья? — она обвела руками комнату, склонила голову на бок, — тренируйся.
— Ну, — он сел ровно, задумчиво потеребил губу и изобразил радостный прыжок на месте, — ура, я провёл вечер с красивой и умной девушкой! — зажмурился, потом открыл один глаз, — сойдёт?
— Вполне.
— Твоя очередь, — хитро улыбнулся он.
— Моя? — она вздохнула, покраснела и опустила глаза, изобразила радостный прыжок и пробормотала, — ура, я… это, весь вечер общалась с умным парнем, который научил меня быть счастливой.
— Как-то не радостно, — шутливо нахмурил брови он, приблизил своё лицо к её, подозрительно заглянул в каждый глаз по очереди, — не вижу счастья. Не-ве-рю! Давай второй дубль.
— Ну я же сказала почти как ты, — надулась она, — даже больше!
— Ты сказала, что я только умный, — он опять подозрительно погладил подбородок. — Ты что, не считаешь меня красавчиком? — Она пожала плечами, сдерживая смех, он притворно возмутился, — ты с ума сошла? Половина половозрелых женщин по эту сторону океана считают меня просто супер! — Она опять пожала плечами, он протянул, — хм, а какие у тебя вкусы по поводу мужской внешности? Тебе же не могут не нравиться высокие стройные брюнеты с голливудской улыбкой?
Она протянула руку и взяла двумя пальцами его длинный локон, придирчиво осмотрела, глядя как он скашивает на него глаза и заключила:
— Не хочу тебя огорчать, но ты не брюнет. Ты русый.
— Тёмно-русый! — поднял палец он, она сложила руки на груди и хмуро качнула головой:
— Без разницы. Ты не брюнет.
— А ты прямо так сильно любишь брюнетов?
— Я люблю блондинов с большими голубыми глазами, — мечтательно закатила глаза она, посмотрела на его вытянувшееся лицо и добавила, — кудрявых и накачанных!
Он пощупал бицепс, изобразил грусть и обиду, сгорбился:
— Я, короче, в пыль не попадаю вообще…
— Да ладно, не парься, — она по-дружески пихнула его плечом, — зато ты умный.
Он фыркнул:
— Спасибо, мне прям легче стало!
Она рассмеялась, опять толкнула его плечом, он толкнул в ответ, она толкнула сильнее, потеряла равновесие и свалилась боком ему на колени. Он прижал её плечо грудью и щекотно схватил за рёбра, вызвав истерический приступ смеха:
— А, пусти!
— Нет, никто не уходил отсюда живым!
— Хватит! — она брыкалась и захлёбывалась смехом, дышать уже было трудно, но он не останавливался:
— Ты не считаешь меня красавчиком, поэтому умрёшь от щекотки прямо здесь!
— Ладно, ладно, ты самый красивый, пусти меня! — он перестал щекотать и разогнулся:
— Как же быстро вы меняете своё мнение, женщины!
— Да, — она продолжала лежать у него на коленях, пытаясь отдышаться, в груди бешено колотилось сердце, голова кружилась. — Ты самый красивый, всё. О, боже… мне плохо. Можно я тут полежу ещё, а?
— Да ради бога, — он потянулся к столу и взял чашку, — я постараюсь не капнуть на тебя кипятком.
— Убью, — прохрипела она. — Только попробуй… пользуешься моей слабостью и беззащитностью, как не стыдно…
Парень опять наклонился, придавив её грудью, дотянулся до лежащей на столике книжки и улёгся на спинку дивана, оперев книгу на плечо Стефани:
