Услышав такое заявление, я открыла рот, но слов, чтобы возразить, не нашлось.
— Я взрослый мужчина, Малика, я знаю, чего я хочу, и знаю, как добиться желаемого. А ты молоденькая невинная девушка, правильно сказала твоя подруга, у тебя нет шанса против меня.
— Нет, вы не правы, Жеан. Я сама решаю, как мне жить, кого любить и за кого выходить замуж! Вы можете сколько угодно «решать» за себя, но за меня не нужно. Тут мне помощь не требуется, я сама приду к нужному решению.
Тяжело вздохнув, Жеан поднялся и принялся снимать с себя мокрую одежду.
— Вы что делаете? — пискнула я смущенная и заинтригованная одновременно.
— Переодеваюсь, — невозмутимо пожал он плечами.
— Но не при мне же, — пробурчала я и повыше натянула одеяло, готовая укрыться под ним с головой. Это моя девичья стыдливость, наконец-то, проснулась. И, как всегда, это она не вовремя сделала.
— А мне стесняться нечего, может, посмотришь и оценишь от чего отказываешься?!
Хмыкнув, я нырнула под одеяло теперь уже точно с головой.
— И что даже не подсмотришь? Вот даже нелюбопытно? Неужели нисколечко? — обиженно пробурчал он.
Я мысленно закатила глаза, вот же, тип самодовольный. Хотя подсмотреть все же очень хотелось. Волновал меня этот мужчина — чего уж скрывать. Влюблялась я в него, самодовольного напыщенного себялюба.
— Ну, хоть одним глазком, — не унимался ведун.
— Одевайтесь быстрее, — пробурчала я и закашлялась.
В палатке тут же послышалось какое-то оживленное шуршание. С меня сдернули одеяло и сунули под нос деревянную ложку с чем-то дурно пахнущим.
— Ротик открывай и сразу глотай, — наставительно рекомендовал Жеан.
Послушно открыв рот, я сглотнула жутко горькую пакость и, не удержавшись, сморщилась. Вкус, как у тлеющей листвы. Фу! Умеют же гадость делать!
Тело постепенно согревалось, но все равно еще потряхивало.
— Молодец! Какая у меня послушная девочка, а теперь держи карамельку, — мне поднесли ко рту небольшой кусочек любимой всеми детьми сладости, не раздумывая, я ухватила ее губами, задев при этом пальцы мужчины. Его глаза моментально полыхнули и на лице растеклось блаженное выражение.
— Какие нежные губки, — промурчал он довольным голосом. — Мне понравилось ощущать их на своей коже.
— Пошляк и волокита! — тут же огрызнулась я.
— Колючка и злючка! — припечатал он меня. — А давай найдем компромисс, малышка, — неожиданно предложил он. — Ты не бежишь от меня сломя голову, не слушаешь весь тот бред, что твердят вокруг обо мне, а я ухаживаю мягче и демонстрирую, как я хорош и пригож. А главное, доказываю, что лучше меня тебе не найти, — в заключение разъяснений этого компромисса, сомнительного весьма, ведун чуть отстранился и поиграл мышцами, демонстрируя прекрасную фигуру.
Смутившись, я потупила глазки. Вот же, позер! Нашел, чем хвастать.
— Знаете, — заговорчески шепнула я, — тут по полянке шастают шесть десятков парней с прекрасными физическими данными. Вы не то демонстрируете, профессор!
Его взгляд в миг стал серьезным. Встав на ноги, он поднял с земли бутыль с зельем и отнес ее в угол палатки.
— Я то демонстрирую, Малика, просто ты уперлась и не желаешь этого видеть. А ты расслабься, забудь о тех планах, что ты настроила на жизнь и просто придумай новые, — в его взгляде скользнула какая-то затаенная обида. — Вот допусти на мгновение, что в твоем будущем буду я. И построй новые планы.
— Жеан, — возмутилась я, — мы знакомы меньше недели. Ну, какие у нас могут быть общие планы на будущее? Ну, послушайте, — я приподнялась на локтях, но от накатившей слабости потемнело в глазах, и я вынужденно снова опустилась на лежак. — Послушайте, никто не говорит о браке после нескольких дней знакомства. Вот скажите, вы меня любите?
Да, иногда я была слишком прямолинейна. Но в данный момент лучше уж повести себя так, чем ходить вокруг да около.
— Нет, — Жеан снова подошел и сел прямо на землю возле моей импровизированной постели, — я не могу сказать, что люблю. Но и что не люблю, тоже не могу. Ты безумно мне интересна. Даже слишком сильно! Куда больше, чем я от себя ожидал. Я считаю тебя редкой красавицей. Увидя тебя впервые, я подумал о том, как твои волосы будут шикарно смотреться на шелковых простынях. Мне стало интересно, везде ли ты рыженькая, — ведун склонился и прошептал мне это на ушко. — А еще мне не все равно, что чувствуешь ты. Мне важно, чтобы ты была здоровая и счастливая. Я злюсь, когда вижу, как твоя кожа покрывается мурашками от холода. Мне неприятно, когда ты падаешь и попадаешь в нелепую ситуацию. Ты мне небезразлична. И еще я собрал для тебя сотню этих чертовых растений в первый же день и уже сложил их сушиться. Почему и зачем я это сделал, я не знаю. Просто для того, чтобы ты не бродила вокруг лагеря. Я боюсь, что ты заблудишься или еще чего-нибудь страшное с тобой приключится. Мне кажется это и есть любовь. Нежданная, непроверенная временем, но все же любовь. Наверное, я соврал, лисенок, я все же люблю тебя. И пусть моё чувство шаткое и неуверенное, но оно уже есть.
Сглотнув, я замерла, не понимая как мне реагировать на такие слова.
